Деревянное море
Шрифт:
Из компьютерного зала донесся детский смех. Это здорово подействовало на мои мозги – они начали шевелиться. Я вспомнил, почему я здесь: Флоон – задержать его, дочь Мейв – спаси ее. Ну-ка, вставай.
«Вставай, кукин сын».– Эта оговорка невольно вызвала у меня улыбку. Ну и дела – я теперь даже не мог правильно выговорить одно из своих любимых выражений. Я повторил попытку, на сей раз медленней: «Сукин сын». Славно. А теперь пора и на ноги встать. Я попытался это сделать. Изо всех сил старался оторвать себя от пола, но ничего не выходило: я стал ужасно, невозможно тяжелым. Сила тяжести удвоилась, утроилась. Мне, пожалуй,
На жуткую долю секунды в голове опять вспыхнул пожар – боль пронзила мозг, словно танец зарницы на огромном пространстве ночного августовского неба. Но этим все и кончилось – короткая вспышка, дыхание замерло на мгновение, а потом все прошло. Все прошло.
А потом я опять заговорил сам с собой, но это уже был не мой голос:
– А ну, сукин сын, хер моржовый, вставай, тебе говорят! – Я это сказал или кто-то другой, но любимое мое выражение на сей раз было произнесено идеально.
– Не могу. Сил нет, – совершенно спокойно, без всякой жалости к себе сказал я.
– Ты не можешь, зато я могу. Так что давай,– раздался из меня голос Джи-Джи.
Я спросил:
– Ты где? – И стал ждать ответа. Он ответил:
– Я всюду, где я тебе нужен. Ну-ка, вставай!
Я решил, что, пока я пытаюсь встать на ноги, лучше оставить пистолет на полу. Положил я его осторожно, чтобы не наделать шума. Черный пистолет на желтом линолеуме. Терпеть не могу желтый цвет.
– Забудь ты про этот желтый цвет! Соберись. Ты должен собраться, иначе у тебя ничего не получится.
– Ладно.
Я облизнул губы и стал собираться с силами, чтобы подняться наконец с пола. Поначалу у меня получалось медленно. Но, приподнимаясь, я вдруг почувствовал, как мои руки налились силой и энергией. Правда, только руки – больше ничего. Казалось, они принадлежат не мне, а кому-то другому, молодому и сильному. Может быть, семнадцатилетнему…
– Так это ты встаешь, а не я, да, Джи-Джи?
– Да нет, это ты сам. Нашел время философствовать обо мне. Вставай ты, жопа такая, и делай дело. – В голосе его слышалась злость, словно моя беспомощность была ему как серпом по яйцам.
Встав, я взглянул вниз и увидел на полу мой пистолет. Казалось, он от меня в пяти милях, на дне Большого каньона. Без него мне было не сделать того, зачем я сюда пришел, но я не знал, смогу ли нагнуться за ним и при этом не рухнуть на пол мордой вниз.
– Пожалуй, у меня ничего не получится.
– Подними пистолет, черт тебя дери.
Как древний старик, как тот старик, каким я был в Вене, я осторожно согнул колени и, кряхтя, опустился на корточки за пистолетом. Получилось, и я себя почувствовал чуть ли не рекордсменом. Потому что, несмотря на сильные руки, все остальное тело по-прежнему едва мне повиновалось.
– И что теперь? – спросил я окружающую меня пустоту. Ответа не последовало. Ну вот, Джи-Джи исчез, когда был нужен мне больше всего.
Я стоял, а из моих ушей валили дым и пепел после извержения Везувия у меня в черепе. И никакой гарантии, что в любую секунду я снова не рухну на пол. Но, несмотря на это, я должен был войти в зал, где находились две девчонки, и обезоружить сумасшедшего миллионера-убийцу.
Их оказалось трое. Когда у меня наконец хватило сил снова подойти к двери, я увидел три маленькие спины и одну взрослую. Две девчонки, мальчик и Флоон смотрели в монитор
Время от времени Флоон клал пальцы на клавиатуру и начинал нажимать клавиши с какой-то неправдоподобной скоростью. Дети при виде этого просто прыскали от хохота. Всякий раз, как он предпринимал очередную атаку на клавиатуру, они взвизгивали от восторга и еще ближе теснились к экрану. Я где-то слыхал, что самые быстрые машинистки набирают на компьютере сто шестьдесят слов в минуту. Чепуха – Флоон работал в сотни раз быстрее. Судя по всему, он печатал быстрее, чем могла воспринимать машина. Могу поклясться: то, что он печатал, появлялось на экране с некоторым опозданием. Он был похож на какого-нибудь мультяшного персонажа при быстрой прокрутке пленки.
Он откинулся к спинке стула в ожидании, когда компьютер переварит все, что было в него введено.
Секунду спустя на экране вспыхнут слова, появится графическое изображение, понесутся мириады каких-то математических символов. Он посмотрит-посмотрит и снова примется терзать клавиатуру. Детишки каждый раз заходились в смехе от его проворства. Интересно то, что Флоон вроде бы нисколько не возражал против их присутствия. Вернее, он, похоже, вообще их не видел.
Но я-то видел – особенно когда мальчишка, повернувшись к Нелль Пауэлл, толкнул ее на вторую девчушку. Нелль ответила ему тем же. Он качнулся, потерял равновесие, сделал шаг в сторону от девчонок, чтобы устоять на ногах. Ему это не удалось – он приземлился на задницу. Тут-то мне и удалось увидеть его лицо – это был я лет девяти или десяти. Десятилетний Фрэнни Маккейб находился в этом зале с Флооном и девчонками. Сорокасемилетний Фрэнни Маккейб стоял снаружи и наблюдал за ними.
Когда я спросил у Джи-Джи, где он, то в ответ услышал: «Всюду, где я тебе нужен». Так вот, значит, что он имел в виду? Что теперь я – это не только я нынешний, не только Джи-Джи, но и другие Маккейбы из всех эпох моей жизни. Включая мальчишку Фрэна там, в зале, в компании Каза де Флоона. Живое исполнение всего альбома хитов одновременно.
Не вставая с пола, парнишка оглянулся на дверь. Лицо проказливого крысеныша и одновременно мальчика из церковного хора. Ничуть не удивившись при виде меня, он заговорщицки мне подмигнул и выставил вверх большие пальцы обеих рук.
Я отвернулся от двери. Снова прислонился к стене, с силой надавил на веки. Нужно с этим смириться. Теперь все так и будет до самой твоей последней минуты: повсюду хаос, вопросы без ответов, голова, тикающая как часовая бомба, и появление очередного Маккейба, стоит лишь тебе отвернуться. Смирись с этим, прими это, если можешь. Ни на что другое у тебя просто времени нет, дружок.
Повернувшись снова к двери, я увидел, что мальчишка поднялся и смотрит в мою сторону. На лице его появилась вопросительная гримаса, явно означавшая одно: что я должен делать? Увидев это, Нелль повернулась посмотреть, кому это он корчит рожи. Я отпрянул – мне не нужно было, чтобы она меня увидела.