ДЕТИ РОССИИ
Шрифт:
«Черт возьми!
– ругнулся Иван.
– Что они, одними самолетами воюют? Куда ни ткнись - немецкие самолеты!»
– Воздух!
– крикнул кто-то запоздало, и сразу же посыпались бомбы вслед за воем самолета.
Что- то тугое и горячее после близкого взрыва толкнуло Жидкова, приподняло и ударило о полотно дороги. Сознание затмилось, и сколько он так лежал, Иван так и не понял. Очнулся, когда самолета уже не было, лишь дымились пара воронок на обочине.
У Ивана сильно болела голова, левый глаз совсем ничего не видел, губы опухли. Он приподнялся на руках, потом встал
– Эй, браток, - раздался слабый вскрик.
– Помоги, браток!
Иван с трудом повернул голову на голос и увидел сидевшего на обочине красноармейца-артиллериста, который старался забинтовать себе плечо.
– Помоги, браток, а?
– жалобно попросил красноармеец.
– А то ничего не получается с одной рукой.
– Тут он разглядел на петлицах гимнастерки Ивана «кубики» и поправился.
– Извините, товарищ командир, помогите немного.
Иван наложил на плечо красноармейца повязку, как его учили в Гомеле. Помог ему надеть залитую кровью гимнастерку.
– Ой, а у вас все лицо черное!
– воскликнул красноармеец, посмотрев на Ивана.
Иван достал из полевой сумки, чудом уцелевшей, зеркальце и посмотрелся в него. Там был опухший, страшный от синего кровоподтека во всю левую щеку, человек. «Ох, - содрогнулся Иван, - ну и страшилище! А вдруг я таким останусь? Да Тося за меня замуж не пойдет!»
Вслух Иван произнес:
– Да-а-а…
– Товарищ командир, - обратился к нему красноармеец, - что за напасть такая? Отступаем и отступаем. Где наши-то? Ихние - вот они, так и шастают, а где наши самолеты?
Иван молча пожал плечами. Его и самого это интересовало, да только ответ никто дать не мог. Он сказал:
– Догоним наших, и обратно погоним немцев. Идти можете? Правда, - он усмехнулся, - я не знаю, куда идти.
– Могу, - кивнул красноармеец, - а идти надо туда, - он махнул рукой вдоль дороги.
– Только надо бы лесом идти, неровен час - догонят немцы. Хотя, - он ухмыльнулся, - теперь, пожалуй, мы их догоняем.
Красноармеец встал, стряхнул с одежды землю, повесил на здоровое плечо ремень винтовки и сказал:
– Я готов идти.
– А как звать тебя?
– спросил Иван.
– Воронов Николай.
– Ну а я - Жидков Иван, - он протянул Николаю руку.
– Пойдем, Коля, к своим.
Они свернули с дороги в лес. Оба имели винтовки, но без патронов они не полезнее палки. Разговор не ладился, но молча идти тоже было невмоготу. Николай первым нарушил молчание неожиданным вопросом:
– А что вы, товарищ командир, гимнастерку свою на красноармейскую не поменяли?
Иван непонимающе посмотрел на попутчика.
– Зачем?
– Как зачем? А вдруг на немцев напоремся? Я-то что, я - красноармеец, а вы - командир.
– Я - военный. Присягу давал. Сейчас я - Иван Жидков, лейтенант Красной Армии, а сниму гимнастерку, документы зарою, и я - уже не я.
– А-а… - и непонятно было, одобрил или нет Николай его ответ.
Некоторое время шли молча, и опять Воронов первым начал разговор, рассказал о своей родине. О службе в
– Хорошо бы нам машину найти, - мечтательно сказал он.
– Мы бы вмиг доскочили до наших, я ведь на машине работал.
Блеснул впереди просвет - дорога сделала поворот, и они уперлись прямо в нее.
– Товарищ командир!
– вскрикнул Воронов.
– На дороге что-то есть!
Они осторожно подобрались к дороге, хоронясь за деревьями. Там лежал опрокинутый мотоцикл. Они, озираясь, подошли поближе и увидели под мотоциклом человека в военной форме, в спине у него торчал нож.
Окруженцы разом присели, прячась за мотоциклом, но все было спокойно.
– Диверсанты! Как это мы на них не напоролись?
– Воронов испуганно выглянул из-за мотоцикла.
– Тихо, кажись. Ушли, гады!
– Откуда знаешь, что диверсанты? Может, бандиты какие-нибудь?
– усомнился Иван.
– Может, и бандиты, - согласился Воронов, - может, спугнул кто, раз нож в спине оставили.
Они поставили мотоцикл на все три колеса, обыскали тело лейтенанта. Он был, вероятно, офицером связи - на плече все еще висел ремешок от срезанной полевой сумки. Документов они не обнаружили.
– Похоронить бы его, а, Ваня?
– сказал Воронов, не заметив, что обратился к Жидкову по имени.
– Чем?
– возразил Иван.
– Лопаты нет, один нож.
– Глянем, что в коляске есть, - деловито произнес Воронов, отстегивая тент. Он пошарил там руками и нашел саперную лопатку и автомат.
– Эх, бедолга, зачем же ты автомат спрятал?
– попенял Воронов мертвому.
– Вот и не смог отбиться.
Они отрыли могилу с метр глубиной, накидали туда веток, потом осторожно опустили убитого в могилу, прикрыв его лицо найденным в кармане платком, вновь накидали веток и начали закапывать. На могильный холмик положили его фуражку.
– Ну вот и все, - задумчиво произнес Воронов, последний раз огладив лопаткой бока могилы.
– И никто не узнает, где могилка моя… - пропел он тихо.
– Жаль, не знаем, как зовут хлопца. Лежи спокойно, братушка. Мы еще вернемся сюда и поставим тебе настоящий памятник.
– Николай, - окликнул Жидков товарища, - ты мотоцикл водить умеешь?
Воронов кивнул головой, однако мотоциклом воспользоваться не удалось - пулей пробило бензобак, горючее вытекло.
И опять они пошли.
Кругом было тихо, только где-то далеко слышался знакомый заунывный гул моторов.
– Опять летят!
– досадливо плюнул на дорогу Воронов.
– Сволочи, не набомбились еще!
К вечеру они вышли к какой-то небольшой деревушке. Посоветовавшись, решили подойти к одному из домов на окраине, попросить хлеба. Вокруг было тихо, но к дому они все-таки подошли с опаской, заглянули через плетень во двор. Тихо. Перепрыгнув через плетень, подошли к дому, тихонько поднялись на крыльцо, потянули дверь. Она подалась легко, и тут же на обоих сзади обрушились удары, обоим скрутили руки. Воронов закричал от боли в раненом плече, Жидков потерял сознание. Очнувшись, раскрыл здоровый глаз и увидел красноармейцев, таких же, как и он с Вороновым, грязных и заросших.