Детоубийцы

Донской Сергей Георгиевич

– Да, да, кажется, припоминаю.

Россия находилась так далеко. Зачем бы стала Беатрис забивать свою хорошенькую головку подобной информацией?

– Это были русские дети, – уточнил Белов.

– А-а! – протянула Беатрис.

С ее мордашки можно было лепить маску под названием «равнодушие».

– Мы приносим вам соболезнования, – произнес Келли.

Белов не нуждался в соболезнованиях.

– Есть сведения, – сказал он, – что эти ублюдки скрываются у генерала Тананзе.

Американец погрустнел.

– Тананзе –

очень влиятельная персона в Уганде, – пробормотал он. – Я не уверен, что смогу оказать вам дружеское содействие…

Именно так он выразился: «дружеское». Как будто содействие бывает ВРАЖЕСКИМ. «Хотя, – подумал Белов, – в российско-американских взаимоотношениях всякое бывает».

– Я уверен, что сможете, – заверил он американца. – Пятьсот баксов за маленькую услугу.

– Пять тысяч, – отозвался Келли. – Услуга вовсе не маленькая.

– Айк рискует испортить отношения с местными властями, – вмешалась Беатрис.

Белов не удостоил ее взглядом.

– Тысяча, – сказал он. – И я отправляюсь в ближайший банкомат.

Келли посмотрел на шкафчик, где, как нетрудно было догадаться, хранились его запасы спиртного.

Стремительно иссякающие запасы.

– Банкомат на углу соседнего здания, – сказал он. – Налево от выхода.

Белов встал.

– Скоро вернусь, – пообещал он.

* * *

Когда он вторично вышел из редакции, было так темно, что, казалось, вместо чернокожих прохожих по городу разгуливают штаны и рубахи, увенчанные белозубыми оскалами.

Уныние сменилось охотничьим азартом. Эсэмэска, отправленная Мали, приглашала Белова на побережье озера Виктория, где его ожидал Приходько. ВЕРИ ИМПОРТАНТ, гласило послание: очень важно. Далее следовало подробное описание маршрута.

Заправившись, Белов погнал «Субару» на юг. Сорок с лишним километров пролетели незаметно. В 21.15 был отыскан нужный прибрежный отель, а пятнадцать минут спустя Белов выбрался из машины возле уединенного пляжного бунгало, сотрясающегося от ритмичной музыки. Дождавшись паузы, Белов забарабанил в дверь. Пистолет, прикрытый курткой, лежал на дне пакета, который он держал в руке.

Открыла ему Мали, одетая то ли в пеструю ночную рубашку, то ли в модное африканское платье. Серьги в мочках ее ушей были размером с подшипники и весили не меньше. Увидев Белова, она схватила его за руку, затащила внутрь и заперла дверь.

– Где Приходько? – грубо спросил он, убедившись, что в длинной узкой комнате никого, кроме них, нет.

– При… Кто? – захлопала глазами Мали.

В чем она не нуждалась, так это в наращивании ресниц.

– Остап, – сказал Белов.

– Остап и Джезла поехали ужинать, – ответила Мали. – Они вернутся около полуночи.

На фоне музыки ее голос напоминал птичье щебетание. Выключив телевизор, Белов строго посмотрел на нее.

– В

каком ресторане они ужинают?

– Я не знаю. – Мали помотала головой, увенчанной замысловатой башенкой из волос. – Остап не сказал. Ты можешь отдохнуть.

Она показала глазами на кремовый диван, занимающий середину помещения.

– Я не устал, – соврал Белов. – Я подожду снаружи. Подышу свежим воздухом.

– Не уходи, – воскликнула Мали, удерживая его за руку. – Мне страшно.

Похоже, она не притворялась. Белов нахмурился.

– Чего ты боишься? – спросил он.

– Не знаю. – Мали прикрыла глаза ресницами и отвела взгляд. – Просто побудь со мной.

– Я буду рядом.

Белов сделал шаг к двери. Не произнеся ни слова, она упала на колени, обхватив его за поясницу. Ее свободная рука потянулась к молнии его джинсов. Она открыла рот, как рыба, приготовившаяся схватить наживку.

– Это лишнее, – поспешно воскликнул Белов. – Я останусь, только без этих твоих штучек.

Мали не послушалась. И напрасно. Несколько минут спустя она подняла взгляд, полный изумления:

– Ты меня не хочешь?

– Я вам не секс-машина, – буркнул Белов, застегиваясь.

– Наши мужчины, – сказала Мали, – могут заниматься ЭТИМ с утра до ночи.

– Но с ночи до утра они отдыхают? – предположил Белов.

С таким же успехом можно было шутить с шимпанзе.

– От чего? – не поняла Мали.

Белов не ответил. Одна странность в поведении африканки бросилась ему в глаза. Общаясь с ним и пытаясь возбудить его своими примитивными ласками, она то и дело поглядывала на дверь. Поглядывала с неподдельным страхом. Будто ожидала кого-то, и явно не Приходько с Джезлой.

Белов решил проверить, верно ли его предположение.

– Мне пора, – сказал он. – Вернусь после полуночи. Пусть Остап не ложится спать.

Он притворился, что собрался уходить.

– Нет! – вскричала Мали. – Останься. Смотри. – Она порывисто стянула платье через голову, оставшись в чем негритянская мать родила. – Разве я тебе не нравлюсь?

Других способов удержать мужчину она не знала. Но в том, что ей было необходимо удержать Белова, сомнений не было.

– Нравишься, – успокоил ее он. – Набери ванну. Хочу ополоснуться.

Кивнув, Мали убежала, шлепая босыми пятками. Пока ее не было, Белов достал пистолет, снял его с предохранителя и сунул под диван. Этого требовало то шестое чувство, в которое мало кто верит, но которое знакомо всем без исключения.

Возвратившаяся Мали доложила, что вода набирается. Белов велел ей забраться в ванну и ждать.

– Ты не уйдешь? – недоверчиво спросила она, приподняв груди ладонями. – Они по тебе соскучились.

Ее улыбка была фальшивой, как цыганское золото.

– Я по ним тоже, – сказал Белов. – Иди, пока я не передумал.