Дева Озера

Мейн Элизабет

— Да, это так, принцесса. Я сожалею о случившемся и рад, что вы не пострадали от огня, — искренне произнес Эдон. — Я очень обеспокоился, когда мне сообщили о пожаре. Вы дали мне понять, что находитесь на попечении Врен из Вуттона.

Кажется, эрл поверил, что она обитает у Старой Врен. Пускай. Лишь бы не узнал правду: у нее с сестрами и братом больше нет места, которое они могут считать своим домом.

— Позвольте пригласить вас в замок, принцесса. Там мы спокойно обсудим мои планы относительно

Варвика и Лима. Я докажу вам, что наши люди смогут жить в мире.

— В ваши планы входит бракосочетание? — прямо спросила Тала. — Меня это не устраивает, викинг.

Резкость ее слов оскорбила Эдона. Может, ей следует напомнить, что в Варвикшире только он обладает властью казнить и миловать. Поэтому он раздраженно произнес:

— Разве вы не находитесь под опекой короля Альфреда Уэссекского?

— Альфред — попечитель Лима, — спокойно ответила Тала, стараясь не замечать грубости его тона. — Я ничем не обязана королю, кроме уважения к его возрасту. Альфред мне не отец, чтобы выбирать мужей!

— Тогда почему вы просили о встрече? Каковы ваши цели?

Тала задрала подбородок.

— Я желаю знать, когда вы заплатите причитающуюся мне виру.

Принцессе требовалось много золота, чтобы умиротворить Владычицу Озера и всех богов, которых она оскорбила своими сомнениями и колебаниями. Много золота для ублажения всех духов на земле, в воздухе и воде. Пусть это утолит их алчность, и они перестанут жаждать крови мальчика-короля. В возмещение убытков эрл мог бы уже сейчас отдать браслеты с рук и крученое, украшенное волчьей головой золотое ожерелье с шеи. Даже самый злющий бог обрадовался бы такому бесценному приношению.

Эдон вздохнул. Неужели эту глупышку интересует только золото?

— Тала, боюсь, вы плохо знаете королей.

— Почему вы так полагаете? — осторожно осведомилась она.

— Да потому, леди, что вира не облегчит вашу жизнь. Даже если бы я обнаружил, что Эмбла виновна в убийстве всех ваших танов с вассалами и рабами, считается, что ущерб понес король, так что виру получат Гутрум или Альфред.

Тала с ужасом уставилась на Эдона, словно тот неожиданно превратился в дракона, изрыгающего огонь.

— Нет. Этого не может быть! Я читала договор — в нем ничего такого не написано.

— Я тоже читал, — сказал Эдон. — Более того, я составил много таких договоров для брата Гутрума. В Варвике я покажу вам документы, доказывающие правдивость моих слов. Я просвещу вас относительно воли королей.

Она повернулась в седле и указала на тлеющие хижины Вуттона.

— Вы хотите сказать, что имеете право жечь мои деревни, а я, согласно королевским законам, не получу ничего, чтобы их восстановить?

— Я обещаю, что дома будут отстроены. Балки и крыши легко заменить. Чего еще могут пожелать ваши поселяне? Золота?

— Вы угадали, — ответила Тала, бросив взгляд на браслеты, украшавшие запястья Эдона. — Королевский закон — очень странный.

— Да, — подтвердил Эдон, не сводя глаз с Талы. —

По этому закону за все в ответе эрл. Здесь, в Варвике, у меня пятьсот викингов. Реши Гутрум отправиться на войну, я должен обеспечить ему пятьсот воинов. За каждого человека, которого я не поставлю своему брату-королю, я обязан заплатить виру. Таков королевский указ, миледи.

Тала была потрясена, а датчанин продолжал:

— В мирное время по-другому. В следующем месяце я созову суд, и вы сможете предъявить обвинения моей управительнице Эмбле Серебряной Шее, а она вправе их опровергнуть. Приведите свидетелей, которые станут говорить от имени народа Лима, и справедливость восторжествует.

— И кто же будет судьей на этом суде?

— Я.

Тале это явно не понравилось.

— Знайте, — продолжал Эдон, и голос его посуровел, — что у Эмблы Серебряной Шеи имеются обвинения против вас. Она заявляет, что Уэдморский договор первыми нарушили жители Лима. Она также обвиняет друида Тегвина в убийстве моего племянника. Если обнаружится, что вы держите Харальда Йоргенсона пленником в Арденнском лесу, вам не поздоровится.

Тала сверкнула глазами и гордо подняла голову.

— Мы не держим пленников в священных рощах. Это бесчестно. Кельт не боится смерти от меча и свою правоту доказывает на поле брани.

— Что ж, в этом мы схожи. Но вы, Тала ап Гриффин, не можете скрестить со мной меч. Мы не ровня на поле брани.

— Я знаю, викинг.

— Так знайте и другое: если вы хотите, чтобы у принца был свой дом, то поедем в Варвик и обо всем договоримся. Хватит играть в прятки в лесу и баловаться с водой.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Но вам придется отвечать перед двумя королями за то, что в реке нет воды.

Тала надменно взглянула на обмелевший Лим, затем на безоблачное небо и засмеялась.

— Вы думаете, викинг, что женщина может управлять облаками в небе?

Эдон подъехал поближе, протянул руку и крепко ухватился за уздечку ее лошади.

— Солнце еще не зашло. Давайте, принцесса, вместе осмотрим высохшую реку до верховья.

Тала потянула за поводья, но не смогла выдернуть их из рук Эдона.

— Разве ваши руны [21] не запрещают вмешиваться в волю богов?

— Мой толкователь ищет истину не в рунах, а в вине, но я не очень верю в его пророчества. А вы над чем колдуете, принцесса? Над водой?

— Да, над водой. Это священный долг принцесс Лима — находить воду под сухой землей.

Он мрачно рассмеялся.

— Я не верю в колдовство, Тала. Конечно, нужен особый дар, чтобы отыскать воду под землей. Но для этого вовсе не обязательно родиться лимской принцессой.

21

Руны — буквы алфавита, применявшиеся скандинавскими народами для культовых и памятных надписей.