Дева в голубом
Шрифт:
— Извините, — сказала Матильда, — она у меня такая любопытная.
— Не важно. Жаль только, что перепугалась.
— Так вот их… вот это вы и нашли? Что искали?
— По-моему, девочку звали Мари Турнье.
— Mon Dieu. Так она… из вашей семьи?
— Ну да. — И я пустилась в объяснения. Ферма. Старый камин и печь. Мари. Изабель. Голубой цвет. Сон. Грохот каменной плиты, ложащейся на свое место. И цвет моих волос.
Матильда слушала не перебивая, лишь разглядывая свои ярко накрашенные ногти и подергивая завитки волос.
— Ну
Я вопросительно посмотрела на нее.
— А сюда-то вы зачем приехали? — спросила Maтильда. — То есть я рада, конечно, но почему вы прямо домой не отправились? Разве когда так не по себе, не домой, к мужу, прежде всего тянет?
Я вздохнула. Если еще и об этом распространяться, целого дня не хватит. Но ее вопрос напомнил мне кое о чем. Я огляделась.
— А куда?.. А вы?.. Словом, где отец Сильвии? — неловко выговорила я в конце концов.
Матильда рассмеялась и небрежно махнула рукой:
— Да кто его знает? Я с ним уж года два как не виделась. Дети его всегда мало занимали. Он и Сильвию, чтобы я рожала, не хотел, так что… — Она пожала плечами. — Ну да ладно, Бог с ним. Однако же вы не ответили на мой вопрос.
Пришлось рассказать ей все, что касалось Рика и Жана Поля. Заняло это меньше времени, чем думалось, хоть острые углы я и не обходила.
— Выходит, Рик не знает, где вы сейчас?
— Получается так. Дядя хотел позвонить ему и сказать, что я возвращаюсь, но я не позволила. Сказала, что сама позвоню Рику из аэропорта. Наверное, я уже тогда знала, что сразу домой не поеду.
На самом-то деле я садилась в Женеве на поезд в каком-то совершенно разобранном состоянии, даже и не думая, куда еду. В Монпелье мне предстояло сделать пересадку, но, пока я ждала, объявили о прибытии другого поезда, проходящего, с остановкой, через Менд. Люди входили и выходили из вагонов, поезд стоял долго, и чем больше он стоял, тем сильнее становилось искушение. В конце концов я подхватила свой багаж и поднялась в вагон.
— Знаете, Элла, — заговорила Матильда, и я перевела на нее взгляд с девочки, плескавшейся в ванне, — вам ведь в любом случае надо поговорить с Риком, n'est-ce pas? Все рассказать ему.
— Разумеется. Но я даже представить не могу, что беру трубку и набираю его номер.
— Это я беру на себя! — Матильда вскочила на ноги и щелкнула пальцами. — Записываю.
Я неохотно продиктовала ей номер.
— Отлично. А вы пока присмотрите за Сильвией. И не входите в дом, ладно?
Я откинулась на спинку кресла. Хорошо, когда за тебя работают другие.
К счастью, дети склонны все быстро забывать. Под конец дня мы уже вместе играли с Сильвией в ванне, а когда вернулись в дом, Матильда успела спрятать сумку в шкафу. Сильвия о ней больше не упоминала; она показала мне все свои игрушки и позволила заплести свои волосы в две тугие косы.
О телефонном звонке Матильда
— Завтра в восемь вечера, — таинственно обронила она, передавая мне клочок бумаги с адресом в Менде — точь-в-точь как Жан Поль записывал когда-то адрес таверны.
Поужинали мы рано — Сильвии пора было ложиться спать. Увидев, что у меня на тарелке, я улыбнулась: такую простую пищу я ела в молодости. Ни макарон в особом соусе, или в масле, или с травами, ни какого-то специально выпеченного хлеба, ни экзотических смесей. Все элементарно, что и радовало, — кусок свинины, фасоль, кукуруза в сметане и багет.
Я умирала от голода, но стоило мне отрезать кусок мяса, как я едва не выплюнула его — пахло железом. Я попробовала фасоль и кукурузу — тот же привкус. Как ни хотелось есть, этот запах отбивал весь аппетит, железом теперь отдавало все. И скрыть отвращение было трудно, особенно потому, что Сильвия почему-то решила идти со мной нога в ногу. Стоило мне отправить в рот очередной кусок мяса, как она делала то же самое; стоило сделать глоток, и она вслед за мной. Матильда с жадностью набрасывалась на все, что было на столе, и ругала дочь за медлительность.
— Так ведь это Элла медленно ест, — заревела девочка.
Матильда посмотрела на мою тарелку.
— Прошу прощения, — сказала я, — у меня какое-то странное ощущение. Все словно отдает… железом.
— Правда? У меня тоже так было во время беременности. Кошмар. Но через несколько недель все прошло, любое блюдо ешь. — Она замолчала. — Да, но вы-то…
— Может, все дело в лекарствах, которыми напичкал меня врач в Мутье. — Я не дала ей договорить. — Иногда они оказывают побочное действие. Извините, просто не могу есть.
Матильда кивнула, но через некоторое время я уловила на себе ее изучающий взгляд.
Я на удивление легко вошла в ритм их жизни. Mатильде сказала, что уезжаю завтра — хотя, спроси она куда, я бы не ответила. Но она не спросила и просто отмахнулась:
— Никуда вы не едете. Поживете с нами. Вы хорошая гостья. Да и вообще компания мне не повредит, а то ведь мы с Сильвией все вдвоем да вдвоем. Если, конечно, вы не против спать на кушетке.
Возбужденная присутствием в доме нового человека, Сильвия заставила меня почитать ей на ночь, не стесняясь исправлять мое произношение и объясняя смысл некоторых слов. Утром она принялась уговаривать Матильду, чтобы та разрешила ей сегодня не ходить в летний лагерь.
— Хочу поиграть с Эллой, — канючила она. — Ну пожалуйста, мамочка, можно мне остаться? Пожалуйста!
Матильда посмотрела на меня. Я слегка кивнула.
— Ты бы лучше Эллу спросила, — сказала она. — С чего это ты решила, будто она захочет играть с тобой весь день?
Стоило Матильде уйти на работу, скомандовав в последний момент, что следует делать в ее отсутствие, как в доме наступила необычная тишина. Я посмотрела на Сильвию, она — на меня. Я знала, что обе мы думаем о сумке с костями, спрятанной где-то в доме.