Девочка для ледяного
Шрифт:
Я не знала его имени.
Но моё сердце было преисполнено благодарности.
Кто бы это ни был.
В это же мгновенье я представила, как невидимые руки сжимают горло Лионеля, как его тело лежит рядом с Лизеттой, а снег впитывает его последние слова. Эта мысль, словно горячее пламя, разлилась по моим венам.
Я подняла глаза к саду, к деревьям, к аллее, где прошлой ночью заметила тень. Словно он был там. Смотрел на меня, ждал, помнил. И я поняла: то, что я видела за окном, было не предупреждением.
Это было признание.
В этот миг всё изменилось.
Мороз больше не резал мою кожу, воздух не душил меня.
Внутри разгорелся интерес. Кто-то видел меня не как маркизу, не как жену, не как жертву. А как меня. Кто-то слышал, как я шептала в кресле: «Это конец». И ответил не словами, а кровью на снегу.
Меня охватила дрожь, но не от холода, а от осознания. Та тень за окном... Она не ждала. Она слышала мои мольбы и проклятия.
«Я вижу тебя, — шептала она. — Я слышу тебя…».
И впервые за всю эту проклятую жизнь я захотела, чтобы тьма обняла меня.
Глава 6
Чтобы её пальцы впились в мою плоть.
Чтобы её губы шептали моё имя в темноте.
Лионель поднял Лизетту на руки, словно невесту, с такой осторожностью, что казалось, он боится разрушить её хрупкость.
Его пальцы впивались в алую ткань платья, будто пытаясь удержать последнее дыхание её жизни.
Он не произнёс ни слова. Не заплакал. Просто развернулся и пошёл к дому, сгорбившись под грузом не тела — а всего рухнувшего мира.
Я осталась одна. Снег хрустел под ветром, розы застыли в безмолвном поклоне, а я стояла посреди этой зимней тишины. И вдруг я почувствовала — убийца здесь. Не шаги, не дыхание, а едва уловимый перепад температуры и чувство опасности.
Воздух передо мной стал плотнее, тяжелее, будто кто-то встал между мной и светом.
Я не обернулась, не испугалась. Я знала.
— Тьма пришла посмотреть, как я приму твой дар? — прошептала я, глядя на то место, где лежала Лизетта. — Или... чтобы убедиться, что я достойна его?
Тишина. А потом — шорох, но не ветра. Слишком чёткий, слишком намеренный.
Он словно ждал, чтобы я повернулась.
Высокая, мощная мужская фигура в чёрном стояла среди чёрных стволов аллеи, в двадцати шагах от меня, где снег сходил на нет и начиналась тень старых вязов.
Снег не смел касаться его плаща — будто боялся растаять от жара, скрытого под чёрной тканью, туго обтягивающей широкую мускулистую грудь. На его лице была маска, похожая на оскал смерти, сквозь прорези которой сверкали льдисто-серые, почти прозрачные глаза под тенью чёрных, красивых, хищных бровей.
И эти глаза убийцы смотрели на меня с ледяным обожанием.
Сначала я почувствовала страх. Словно меня коснулось дыхание смерти.
Первой мыслью было бежать в дом.
Но ноги словно примерзли, и я осталась стоять на месте.
Он смотрел на меня, словно изучая.
Я видела, как напряглась мышца на его шее — медленно, будто он сдерживал свое желание перерезать мне горло.
Его пальцы, обтянутые чёрной перчаткой, сжимали рукоять ножа, с которого на снег капала кровь.
Его взгляд был острым, как лезвие. И сейчас лезвие его взгляда скользило по мне, заставляя меня цепенеть от ужаса.
Мир сузился до одного звука — собственного пульса.
Я бросила робкий взгляд на тропинку, ведущую к спасительной двери.
“Не успею!” — пронеслось в голове.
И я поняла, что обречена.
Я стояла затаив дыхание, чувствуя, как моё тело отзывается на его присутствие — не страхом, а дрожью ожидания.
Он меня тоже убьет? Или нет?
Глава 7
Время отмеряли капли крови, которые стекали с его ножа.
Каждый вдох становился труднее — не от холода, а от тяжести его взгляда, будто он втягивал в себя моё дыхание, мою волю, мой страх.
— Кто ты? — дрожащим от страха и волнения голосом спросила я, чувствуя, что от одного его взгляда сбивается моё дыхание, как у животного, пойманного в ловушку.
Он не ответил. Но в его молчании было что-то завораживающее, опасное и хищное.
Я выдохнула, глядя на нож в его руке. Он словно захотел, чтобы я его увидела, поэтому повернул его в руке так, что тусклый свет упал на серебристый металл.
Этот нож в его руке шептал мне ответ.
У меня внутри все похолодело.
— Зачем ты это сделал? — прошептала я.
Рука в чёрной перчатке, словно в замедленной съёмке, поднялась в воздух. Я замерла, не в силах отвести взгляд от этого таинственного жеста.
Сердце колотилось так, будто пыталось предупредить меня: «Он опасен». Но тело уже перестало слушать разум. Я паниковала. Тихо, молча, глядя как завороженная на его руку.
Убийца медленно коснулся своих губ. Этот жест был простым, но в нём таилась скрытая сила. Его большой палец прижался к тому месту, где под маской скрывались его губы. Он задержался там, словно давая мне возможность почувствовать этот момент, прежде чем продолжить.
“Он что? Приказывает мне молчать?” — пронеслось в голове среди лихорадочных мыслей.
Затем, с грацией хищника, он медленно провёл пальцем, словно ведя им по своим губам, от одного уголка рта к другому. Это движение было наполнено чувственностью, оно казалось интимным, почти личным. Жест был безмолвным, но он говорил громче любых слов.
Я ловила его взгляд и чувствовала, как пульс под кожей становится громче, чем любые слова.
В этом жесте не было угрозы. В нем было что-то похожее на… обещание, что моё имя уже на его губах. Обещание, что он пробовал его на вкус, и этот вкус навсегда останется с ним.