Девочка-медведь
Шрифт:
Глава 23. Стадо
Мышеловчик заканчивает свою историю, а из избушки, кутаясь в шаль, выходит Елена:
— Саше уже намного лучше.
Обморожен. Года не проходит, чтобы кто-нибудь в деревне от обморожения не лишился пальцев на руках или ногах — а бывает, что ноги или руки целиком. Никогда не прощу себе, если из-за меня с Сашей случится такое. Я вскакиваю на лапы, подгоняемая желанием немедленно помочь Саше хоть чем-нибудь, но что я могу сделать?
— Ой, лучше уж сиди, как сидишь, — опасливо говорит Елена, заметив, что крыльцо подо мной трещит и прогибается, — избушка подвезёт нас поближе к деревне, ну, так, чтобы нас никто не заметил, но чтобы матушке было недалеко везти Сашу к твоей Мамочке. Анатолий как раз оставил нам свои сани вместе с собаками. Мы уж позаботимся, чтобы Саша благополучно перенёс дорогу. Матушка говорит, что во врачевании твоя Мамочка побольше её смыслит и Саше полезней очнуться дома, рядом с родными, чем в избушке среди нас, жутких ведьм. — Елена делано смеётся, но не может скрыть тревоги. Наверное, по сравнению с мертвецом Саше и правда «намного лучше», но понятно, что он всё ещё в смертельной опасности.
Избушка подхватывается и, переваливаясь, поднимается на ноги, Мышеловчик выпрыгивает из окна мне на спину.
— Человечий мальчишка совсем плох, — стрекочет он мне на ухо, — вот старуха-яга и хочет отвезти его к Мамочке.
Избушка поворачивается к лесу задом, но краем глаза я успеваю заметить, как из густой тени выходит Иван. Отливающие золотом глаза сверлят меня, и я разом вспоминаю про огненных драконов, проклятия, заколдованные деревья и заветные желания.
В голове, точно сосновая ветка от искры, вспыхивает идея.
— Стой! — кричу я избушке и бегу к ступенькам крыльца, хотя она уже высоко поднялась над деревьями.
— В чём дело? — хором вскрикивают Елена и Мышеловчик.
— Мне нельзя в деревню! — кричу я.
— Это ещё почему? — Мышеловчик свешивается с моей головы и заглядывает мне в глаза.
— Потом объясню, времени нет. Пожалуйста, высади меня, и всё. — Я умоляюще гляжу на крышу избушки и облегчённо вздыхаю, когда та, раскачиваясь, приседает, чтобы дать мне спрыгнуть на берег речки.
Юрий сползает с крыльца по ступенькам и неуклюже приземляется рядом со мной.
— Не вздумай бросить меня ещё раз, — твёрдо заявляет Юрий. — Мы одно стадо, не забыла?
Я смотрю в его огромные карие глаза, и до меня наконец-то доходит, что для него быть со своим стадом так же важно, как для меня быть со своей семьёй. Стоило мне понять, что Мамочка и Саша — это моя семья, и у меня сразу появились дом и место в жизни. Теперь я понимаю, что Юрий ищет для себя то же самое.
— Так вы с нами не едете? — Елена переводит вопросительный взгляд с меня на Юрия и Мышеловчика.
Я мотаю головой и
— Так тому и быть, — кивает Елена, — кажется, я поняла. В деревне вы не сможете помочь. — Она облокачивается на перила крыльца. — Придумала! Мы высадим матушку с Сашей и сразу побежим вас искать. Как думаешь, изба?
Прежде чем рвануть с места, избушка кивает. Филин Блакистон слетает с дымовой трубы на ветку позади нас. Елена машет нам с крыльца, и избушка, разогнавшись, исчезает в ночи. Я смотрю ей вслед и всеми фибрами души надеюсь, что в следующий раз увижу Сашу уже не призраком, а живым и невредимым человеком.
— Не пора ли тебе объяснить, что вообще происходит? — Мышеловчик требовательно прикусывает мне ухо, я вздрагиваю.
— Хватит кусать меня за уши! — рычу я.
— Ничего я не кусаю, — ворчит Мышеловчик, — мои учтивые покусывания имеют целью привлечь твоё внимание.
— Волк! — взвизгивает Юрий и резво отпрыгивает назад.
— Всё в порядке, он свой. — Я встаю между Юрием и Иваном, который приближается к нам, скалясь во все зубы.
— Знакомься, Юрий, это Иван. Он не тронет тебя. — Я пристально смотрю в глаза Ивану, чтобы дать ему понять, что не позволю ему наброситься на Юрия. Я даже воинственно расправляю плечи, но на четвереньках я лишь ненамного выше рослого Ивана.
— Он же волк, — взвизгивает Юрий. — Волк!
— И он в нашем стаде, — успокаиваю я Юрия, надеясь, что на него подействует заветное слово «стадо». — Смотри: я, ты, Мышеловчик, Блакистон и Иван — мы все теперь одно стадо.
Юрий по очереди оглядывает нас и поднимает голову.
— Мы теперь одно стадо? — с надеждой повторяет он.
В глазах Ивана вспыхивают огоньки, когда он в согласии наклоняет голову:
— Я вступаю в ваше стадо, и мы вместе сразимся со Змеем.
— Сразимся со Змеем? — Мышеловчик сбегает вниз по моей морде и впивается в меня взглядом. — Со Змеем Горынычем, что ли? С огненным драконом?
Я переминаюсь с лапы на лапу, вдруг усомнившись в своей затее. На крыльце избушки она казалась мне более разумной.
— Может, сражаться с ним и не придётся. Мне просто надо пройти мимо него. Иван говорит, Змей сторожит Липовое дерево. А оно может исполнять желания. И если я проберусь к нему…
— Тогда она попросит снова сделать её человеком, — перебивает Иван, в нетерпении топорща шерсть. — Ну что, пошли? Путь до Огнепылкого вулкана неблизкий.
— Трудное это дело, с огненным драконом сражаться, к тому же очень опасное. Даже для такого отменного охотника, как я. — Мышеловчик разглядывает в лунном свете свои коготки. — Ты точно уверена, что хочешь с ним схлестнуться? Внутри-то ты ещё человек, даром что сейчас в медвежьей шкуре щеголяешь.
— Теперь у меня есть желание поважнее, чем снова стать человеком. — Я оглядываюсь в сторону, куда побежала избушка, и думаю о Саше. Он должен выздороветь — вот что самое главное. Ведь он часть моей семьи, моего стада, моего дома. Я бросила его на произвол судьбы у берега Серебрянки, и сейчас я должна всё исправить. — Я попрошу у дерева, чтобы Саша исцелился.
— Что угодно проси, но сначала надо убить Змея. — Иван делает несколько шагов к северу и, оглянувшись на нас, рычит: — За мной, моё стадо, ночь уже на исходе!