Девочка-медведь
Шрифт:
— Вот чудо, да? — Елена, смеясь, обнимает меня за шею.
Я прижимаюсь к ней и тоже улыбаюсь. И правда, чудо! От глубокой синевы океана, сверкающего белизной льда, от золотистого сияния у горизонта захватывает дух. И избушкин задор на диво заразителен — глядя, как надуваются ветром её листья-паруса, я чувствую, что радость распирает мне грудь.
Между тем берега раздаются и избушка входит в ритм. Она плавно раскачивается, рассекая и отталкивая воду мощными лапами. Из-за дымного облака выглядывает солнце, небеса озаряются светом. Снежный лес заливается сиянием,
— Звёздная пыль! — выкрикиваю я, внезапно осенённая догадкой.
Мышеловчик вспрыгивает мне на морду и недоумевающе смотрит в глаза.
— О чём ты, человечья девочка?
— …Взобралась Настасья на самую вершину Синь-горы, древние льды которой синевой с небесами спорили, и вырезала из тех льдов наконечники для шести стрел, припорошила их звёздной пылью, чтобы прочней-крепче сделались и такой силой леденящей напитались, какая враз погасила бы пламень яростный в сердце Змеевом, — слово в слово повторяю я отрывок из рассказа Анатолия, сама не своя от волнения. — Мой кулон! Это же наконечник её стрелы! И мы выстрелим им в Змея! Мышеловчик, будь любезен, перегрызи шнурок.
Мышеловчик взбегает мне на холку и возится в густой шерсти. Наконечник стрелы соскальзывает с моей шеи. Елена успевает подхватить его, прежде чем ему упасть.
— Это же наконечник стрелы твоей родной матери, да? — Елена рассматривает его на свет. — Анатолий рассказывал, как она билась со Змеем.
Я киваю и тоже разглядываю льдисто-голубой треугольник в руке Елены. Последняя стрела. В рассказе Анатолия стрела, напитанная любовью и силой Настасьи, вобрала в себя свет луны и, возвратясь на землю, принесла мне весть о моей родной матери. О том, как она погибла. Я стараюсь вообразить, какой она была. Валентина сказала, что я похожа на Настасью, ну, когда я была человеком, но Настасья в моём воображении выше меня ростом и сильней. Она была великой воительницей, но Змей победил её. На что же тогда надеяться мне? Поджилки мелко, часто дрожат, точно пчелиные крылышки.
Мышеловчик прикусывает мне ухо.
— Паутина силы, не забыла?
Я глубоко вздыхаю и по очереди смотрю на Елену, Ивана, Юрия, Блакистона и избушку. Мышеловчик прав. Настасья сражалась в одиночку. А за мной стоит моё стадо.
— Избушка, — Елена похлопывает по перилам крыльца, — отрастишь мне по дружбе лук и стрелу?
— Блеск! — верещит Мышеловчик. — Девчонка-яга пустит стрелу Змею в сердце.
— Ну уж нет, — упрямлюсь я, не желая допускать Елену в самое пекло, — я сама, я зажму стрелу в зубах.
— Вот где пригодится моё умение нападать, — рычит Иван и грозно дыбит шерсть на загривке. — Загоню проклятого в угол, а ты вонзишь стрелу ему в сердце.
— Змей дотла спалит вас ещё раньше, чем вы к нему подберётесь, — Мышеловчик переводит взгляд с меня на Ивана и качает головой, — ваше счастье, что хоть у кого-то среди нас есть разум.
Иван огрызается, Мышеловчик пулей взлетает на крышу избушки.
— Смотри какой, Янка! Лучшего и не пожелаешь. — В руках у Елены длинный изогнутый
С крыши спускается тоненький вьющийся усик виноградной лозы, и Елена пробует его толщину пальцами.
— А вот и тетива. — Елена обрывает усик и пытается привязать его к одному из концов лука. — Как я рада, что мне тоже нашлось место в вашем плане! Я застрелю Змея, а ты потолкуешь с Липовым деревом. Потом избушка отвезёт нас назад, и мы увидим, что Саша жив-здоров!
Сияя радостью, Елена привязывает натянутую тетиву к другому концу лука и, подняв его повыше, любуется своей работой.
— Надо бы немного потренироваться. Как бы это устроить, а, избушка?
В следующий миг из половиц вырастают тонкие прутики стрел с треугольными наконечниками, плоскими и очень острыми.
— Спасибо, милая. — Елена подхватывает сноп учебных стрел и идёт на палубу.
Она бесконечно долго возится со стрелой и не раз роняет её, прежде чем приноравливается оттягивать тетиву вместе со стрелой. Елена прикрывает глаз и целится в деревянные бочонки, кучей сваленные на корме. Спускает тетиву… Стрела шлёпается на палубу в двух шагах от неё. Елена берёт другую стрелу и снова пробует. Потом ещё и ещё.
Елена упорно тренируется, и мало-помалу её стрелы начинают улетать всё дальше и с большей силой. Правда, она по-прежнему не попадает по бочонкам. Стрелы разлетаются по палубе, некоторые падают за борт.
— Сильно сомневаюсь, что она сумеет подстрелить Змея, — ворчит Иван, когда очередная стрела сваливается с лука, скользит по палубе и исчезает за бортом.
Я не могу не согласиться с Иваном, но у меня в голове зреет план.
— Я выманю Змея из логовища и отвлеку его, тогда Елена сможет выбрать удобную позицию. Если промахнётся, кто-то из нас найдёт стрелу и принесёт ей для второй попытки.
Блакистон расправляет крылья и слетает с крыши на перила.
— Так я это запросто, — он растопыривает когти, — если надо, и в полёте стрелу поймаю.
— А я помогу загнать Змея на удобную для выстрела позицию. — Иван кивает. — И позабочусь, чтобы стрела вернулась в руки Елене.
— А мне что делать? — Юрий поднимается на копыта.
— Ты у нас непревзойдённый мастер удирать. — Мышеловчик спрыгивает с крыши на голову Юрию между его маленькими рожками.
— Удирать — это мой конёк, — гордо заявляет Юрий.
А я улыбаюсь блестящей мысли, которая только что осенила меня.
— Тогда ты вези Елену на спине, а при первых признаках опасности вы удерёте.
— Замётано. Так и сделаю, — кивает Юрий.
— Ну, а моя сила, да будет вам известно… — хвастливо начинает Мышеловчик.
— В твоих исключительных охотничьих качествах? — подсказываю я.
— Перебивать невежливо. — Мышеловчик сердито сверкает на меня глазами. — Так вот, моя истинная сила — мой боевой танец. Лучшего зрелища вам вовек не видать!