Девочка-медведь
Шрифт:
Блакистон кружит над нами, потом садится мне на спину.
— Я присмотрел ровный выступ на утёсе, он слева от Змеева логовища. Пускай Юрий везёт девчонку-ягу туда. Там хороший обзор, чтобы точно прицелиться, к тому же место укромное и, похоже, безопасное.
— Покажешь им туда дорогу, ладно? — прошу я. — А мы подберёмся поближе к логовищу, и я выманю Змея наружу.
Мой голос прерывается от тревоги, и приходится делать вид, будто я раскатисто рыкаю.
Блакистон наклоняет в знак согласия голову и, расправив крылья, взлетает. Юрий поворачивает вслед за ним, хрустя копытами по обломкам растрескавшихся от жара скал. Видя, что мы разделяемся, Елена немного пугается, но быстро берёт себя в руки и ободряюще
Я поворачиваюсь к зияющему впереди чёрному провалу логова.
— Ты хоть знаешь, как Змей этот выглядит? — шёпотом спрашиваю я Ивана. — Он огромный, да?
— А это как ему заблагорассудится, когда здоровенный, а когда совсем мелкий.
— В смысле?
— На то они из огня и сотворены, драконы эти. Захотят — раздуются пламенем высотой с целую гору, а захотят — так сдуются до малюсенького огонька свечки.
— Ах, так он весь из огня, — бормочу я себе под нос. Из зева логовища расходятся волны нестерпимого жара, накатывают на меня, но кровь и без того кипит в жилах. Я отчаянно надеюсь, что Анатолий говорил правду насчёт стрелы — что она действительно способна уничтожить сотканную из огня тварь. Так оно или нет, я всё равно выйду на бой со Змеем. Да я сражусь хоть с тысячей огненных драконов, вооружённая всего лишь жалким снежком, лишь бы спасти Сашу и вернуться домой!
Глава 28. Змей Горыныч
Я приближаюсь к логовищу, раскалённые камни даже через обмотки обжигают мне ступни. Мышеловчик затаился у меня на шее, Иван идёт рядом. Слева от нас Юрий с Еленой на спине карабкается вверх по склону утёса, Блакистон парит над ними.
Воздух искрит от напряжения, мои чувства обостряются. Копыта Юрия громыхают по камням, точно раскаты грома, взмахи огромных крыльев Блакистона разрезают воздух, точно молнии. Когда Елена поправляет за спиной лук, ветер колышет её волосы, а мне кажется, что в них свистит ураган. Иван задевает крохотный камешек, и тот катится вниз с грохотом лавины. Сердце бухает в груди как молот — ещё мгновение, и Змей Горыныч окажется перед нами.
Мы уже совсем близко к логовищу. Из его недр вырывается нестерпимо яркий кроваво-красный свет, режет мне глаза. Мой взгляд уплывает выше, туда, где над логовищем в просветах между мечущимися клубами чёрного дыма проглядывает Липовое дерево.
Кора на вид гладкая и твёрдая, совсем как кожа на руках у Мамочки. Ветви широко раскинулись, совсем как Мамочкины руки, когда она пыталась обнять меня. На миг моих ноздрей касается аромат липового цвета, такой родной, такой Мамочкин, что к глазам подступают слёзы.
Я медленно выдыхаю и крадусь вперёд, как можно тише и осторожнее переставляя лапы. И мысленно твержу себе при каждом шаге: «У нас всё получится, мы остудим ярость Змея, мы спасём Липовое дерево, спасём Сашу и меня тоже».
Только сейчас до меня доходит, какую глупость я совершила, сбежав в дебри леса, не понимая, кого и что бросаю. Мне надо было потерять всё это, чтобы понять наконец, как дорого моему сердцу то, что у меня было. И надо было заглянуть в своё прошлое, чтобы до конца осознать, какого будущего я себе хочу — а больше всего на свете я хочу жить в любящей семье. Но у меня и так была любящая семья — Мамочка, Саша, Анатолий. Даже если не получалось вписаться в деревенскую жизнь. Но теперь, когда та жизнь осталась далеко позади, мне отчаянно не хватает
Я останавливаюсь у самой пещеры. Иван чуть впереди меня. Его силуэт, почти чёрный на фоне алого зарева, кажется совсем крошечным рядом с огромным зевом логовища. Исходящее из его недр зарево наливается тяжёлым багрянцем, щупальца густого серого дыма, извиваясь, тянутся к нам. Я щурюсь, но никак не могу разглядеть, что скрывается за ними.
Из зарева вдруг вырываются языки пламени, свиваются в длинную скрученную спиралью ленту. Разинув рот, я зачарованно гляжу, как огненная лента густеет, утолщается и воздвигается передо мной исполинской колонной. Ослепительно вспыхивают глаз и зубастая пасть.
Пасть с тихим шипением раскрывается и вдруг делает стремительный бросок вперёд, превращаясь в ревущий, как ураган, бешено вращающийся огненный шар.
— Беги, Иван! — кричу я, метнувшись прочь от обжигающего жара. Иван не слушается, его рычание доносится с того же места, где он стоял. Я оглядываюсь, и в этот же момент надо мной свистит стрела, так низко, что прочёсывает бороздку в шерсти у меня на загривке.
— Простите! — кричит Елена с выступа на утёсе сзади и слева от нас. — Промазала.
Стрела улетает в сторону, к ней одновременно бросаются Блакистон и Иван.
Огненный дракон ещё больше разрастается ввысь и вширь. Меня охватывает священный ужас, когда он на моих глазах принимает форму Змея. Три длинные шеи вырываются вверх из огненного шара, извиваясь как змеи. На каждой сидит по остромордой башке, обрамлённой рваными языками пламени. Оглушительный «кракс!» — и все три морды раскалываются в зловещих ухмылках, отчего моё мужество рассыпается на мелкие кусочки. Три оскала поблёскивают синеватыми с прозеленью зубами, огненные капли дождём стекают с них, шипят и пенятся на земле, в трёх глотках змеятся острые, как кинжалы, раздвоенные языки.
Я отшатываюсь, страх и ярость отчаянно борются во мне. Вот он, Змей, — тот, кто убил моих родителей, тот, кто год за годом напускает на Снежный лес пожары, и сейчас он стоит между мной и Липовым деревом, во власти которого спасти Сашу и меня. Больше всего на свете я хочу изничтожить его, искупить ошибку моего деда и одним махом всё исправить. Но, оказавшись перед этим огненным исполином, я, увы, не представляю, как победить его.
Змей продолжает расти и теперь застит всё небо, три его башки слепо тычутся в разные стороны, ноздри раздулись, словно что-то вынюхивая. На месте пяти его глаз зияют чёрные дыры, зато в шестом, ещё сохранившемся глазу кружит разноцветный вихрь оранжевого, красного, багрового, синего оттенков. Значит, моя родная мать и правда вышибла Змею пять из его шести глаз. Провалы пустых глазниц лучше всего доказывают, что стрелы моей матери способны гасить полыхающий огонь дракона — пускай всего лишь в его глазах. Моя грудь расправляется, наливаясь гордостью и надеждой. Если стрела способна погасить пламя Змея, значит, ею можно убить его!
Разноцветный глаз Змея уже отыскал меня и теперь вспыхивает ещё ярче, три змеиные башки ныряют с высоты, целясь прямо в меня. Волна жара выбивает воздух из моей груди, и я пячусь всеми четырьмя лапами, сердце тяжело колотится в груди. Я лихорадочно кручу головой, надеясь отыскать себе оружие — хоть какое-нибудь. Ни Ивана, ни Блакистона, ни стрелы нигде не видно.
Я натыкаюсь взглядом на огромный валун, нависающий над самым зевом логовища, и кидаюсь к нему, но крутизна склона не позволяет быстро одолеть его, а рёв Змея за спиной всё ближе. Мышеловчик больно впивается когтями мне в ухо, стараясь удержаться, но я так рада, что он по-прежнему со мной, что тут же забываю о боли.