Девочка Прасковья
Шрифт:
стрекача насколько только это было возможным с моим поврежденным пальцем.
Девчонка бегло огляделась и тоже присоединилась ко мне. Бежали долго, не
оглядываясь, пока окончательно не выдохлись. Зависнув на полуповаленной елке, мы, наконец, остановились. Пару минут тяжело дышали, хватая открытыми ртами
душный лесной воздух. Погони не было: кругом лес, тишина… Пашка сказала: — Ты его точно видел?
— Скорее, слышал! —
отозвался я.
— Как слышал?! —
девчонка. — Зачем же мы тогда бежали?! А вдруг это были люди! Спасатели!
— Куда там спасатели!
Человек так трещать не может! Разве что снежный… — и, усмехнувшись, добавил: — Нет, Пятница, это точно был косолапый… Михайло Потапыч… Он ведь тоже
очень любит ягодкой-то побаловаться. Ну, лось, на худой конец… А ведь со
всеми этими персонажами, согласись, нам встречаться тут нежелательно, верно?
— Угу! — как-то
неубедительно отозвалась Пашка и опять опасливо осмотрелась.
Когда, передохнув, мы
пошли дальше, выяснилось, что мы несколько отклонились от своего направления.
Да и лес стал каким-то дремучим, неприветливым, более темным и менее
проходимым.
— Эх… Куда это нас
занесло? — с досадой произнес я.
Пашка, осмотрев пару
деревьев, сказала:
— Север там! — и махнула
рукой в самую чащу, как-то зловеще темнеющую впереди.
Идти туда вовсе не
хотелось, но делать нечего — надо держать правый курс! Прошло еще сколько-то
времени, и мы вдруг оказались в весьма странном и таинственном лесу. Я видел
такое лишь в фильмах-сказках о Кощее Бессмертном и думал, что там это всего
лишь специальные декорации. А оказалось, что такие дебри действительно
существуют! Здесь были вековые хвойные деревья, закрывающие своими могучими
кронами весь небосклон. Стволы также валялись на земле или зависали над нею в
самых невероятных положениях. Повсюду какие-то кочки, заросли мертвого
кустарника, высоченные папоротники. Конечно, все это так или эдак мы уже видели
и прежде, а вот что нас поразило больше всего, так это просто киношное изобилие
лишайников! Серо-стальные, бирюзовые, черные, грязно-зеленые, пепельно-серые, беловатые, канареечно-желтые, серовато-бирюзовые, коричневатые, огненно-оранжевые, чисто белые, кроваво-красные — они были повсюду: в виде
сплошного налета на стволах и сучьях; в виде белых «бород», свешивающихся вниз
с ветвей и загадочно покачивающихся, точно гигантские паутины; в виде красивых
белоснежных кружев; в виде сплошного пышного ковра, покрывающего всю землю…
Да что и говорить — это надо видеть! Настоящее чудо природы!
самого Берендея, в котором мы вдруг вполне реально очутились. Судя по всему, тут уже давненько не ступала нога человека. Таинственный лес был мрачен, как-то
печально скрипел и хрустел, словно гигантский исполин разминал свои старые
суставы. И более не было слышно никаких иных звуков. Какая-то тяжелая глухота
больно давила на уши, обдавала спину противным холодком. Зачарованные, мы долго
стояли спина к спине и озирались по сторонам, не веря глазам своим.
— Круто! — прошептал я.
— Прямо-таки путь к Царству Кощееву… Вот куда занесло нас это северное
направление! Тут нас не то, что с вертолета, даже из соседних кустов не
заметишь!
В царстве Берендея было
сумеречно, прохладно. Сильно пахло плесенью и гниющей древесиной. Веяло грустью, какая обычно бывает в душе на исходе лета…
— И чего сюда туристов
не водят?! — удивилась Пашка. — Красотища-то какая!
— Ага! Сюда доберешься,
что ли? Вспомни, как мы с тобой шли! Повторить захочешь? Да тут люди, поди, вообще не бывают! Самые глухие места. Тут, небось, сасквач и обитает…
От моих слов девчонка
поежилась и сложила руки на груди крестообразно.
— Ну что, делать нечего
— надо идти. За этой чащей нас ждут уже горы!
Шли мы медленно. Ветви
цеплялись за одежду, коряги ставили подножки, завалы перегораживали дорогу…
Единственное, что было приятно, так это то, что почву так густо покрывали белые
лишайники, что идти по ней было одно удовольствие. Мягкая, с легкой упругостью
земля доставляла моим бедным ступням большое наслаждение. Иногда уже засохшие
лишайники приятно похрустывали под ногами, точно мы брели не по лесу, а по
морскому побережью с песком и ракушками. В гостях у Берендея мы полностью
утратили чувство пространства и времени. Солнце сюда не пробивалось, ветер тоже
практически не ощущался, сумрак царил вечерний. Я стал подумывать о том, как бы
ночь не застала нас тут врасплох. Поэтому пока шли, приглядывал подходящее
местечко для ночлега. И нам в этом, кажется, опять повезло!
Я заметил два толстых
дерева, наполовину зависших над землей примерно на высоте двух-трех метров.
Падая, эти сосны-близнецы уперлись в стволы своих соседей, да так и не смогли
достигнуть белого ковра. Висели они тут, судя по всему, уже весьма долго, так
что сверху их древесина уже сгнила. Кора вместе с лишайниками свисала вниз