Девочка-ворона
Шрифт:
– Виктория Бергман? Дочь Бенгта Бергмана?
– Да, все верно.
– Здравствуйте, меня зовут Жанетт Чильберг, я из стокгольмской полиции.
– Вот как, и чем я могу быть вам полезна?
– Ну… Ваш телефон дал мне адвокат вашего отца, который интересуется, не согласитесь ли вы выступить в предстоящем судебном заседании в качестве свидетеля и охарактеризовать моральный облик отца.
Хуртиг кивнул и одобрительно улыбнулся ее лжи.
– Ловко, – прошептал он.
– Вот как, и
– Я понимаю, если вам это кажется неприятным, но мне сказали, что вы можете рассказать вещи, которые будут свидетельствовать в его пользу. Вам ведь известно, в чем он обвиняется?
– Ты с ума сошла! – покачал головой Хуртиг.
Жанетт отмахнулась от него и услышала, как женщина вздохнула.
– Нет, сожалею, но я уже более десяти лет ни с ним, ни с матерью не общаюсь, и, откровенно говоря, меня удивляет, что он думает, будто я вообще захочу иметь с ним дело.
Ответ женщины заставил Жанетт задуматься, не прав ли был Хуртиг.
– Надо же, это не вполне соответствует тому, что я слышала, – продолжила она лгать.
– Да, ничего не поделаешь. Зато, если это вас интересует, я могу с полной уверенностью утверждать, что он виновен. Особенно если речь идет о том, что болтается у него между ног. То, что там висит, он навязывал мне с тех пор, как мне было три или четыре года.
Прямота в ответе женщины лишила Жанетт дара речи, и ей пришлось откашляться.
– Если то, что вы говорите, правда, то меня интересует, почему вы на него никогда не заявляли.
“Черт возьми, это еще что такое?” – подумала она, а Хуртиг с торжествующей улыбкой поднял вверх большой палец.
– Я сохраню это при себе. Вы не имеете никакого права звонить сюда и спрашивать о нем. Он для меня умер.
– Да, понимаю. Я вас больше не побеспокою. Раздался щелчок, и Жанетт положила трубку.
Что это такое?
Чего бы она ни ожидала, звоня дочери Бенгта Бергмана, она оказалась совершенно не готова к тому, что услышала.
Хуртиг сидел молча и ждал, пока она что-нибудь скажет.
– Мы вызовем его, – в конце концов проговорила она.
– Иес! – Хуртиг встал. – Хочешь допросить его сама? Или предоставишь мне?
– Я возьму его на себя, но если хочешь, можешь присутствовать.
Когда Хуртиг закрыл за собой дверь, зазвонил телефон, и Жанетт увидела, что это ее начальник.
– Где тебя, черт возьми, носит? – возмущенно спросил Биллинг.
– Я у себя в кабинете, а что?
– Мы ждем тебя уже почти пятнадцать минут. Ты что, проморгала, что у нас сейчас совещание руководителей групп?
Жанетт хлопнула себя по лбу.
– Нет, отнюдь. Сейчас буду.
Положив трубку, она бросилась со всех ног по коридору и по пути в конференц-зал поняла,
Гамла Эншеде
На следующий день, когда Жанетт за завтраком открыла газету и увидела фотографию, ей во второй раз за короткое время стало стыдно.
На спортивной странице утренней газеты была фотография команды Юхана.
Команда “Хаммарбю” победила в финале “Юргорден” со счетом 4:1, и два гола забил Юхан.
Жанетт устыдилась, как нашкодившая собачонка, из-за того, что накануне вечером забыла позвонить и узнать, как прошел матч, хоть сын и говорил, что это финал и все такое.
Из-за обстоятельности Биллинга совещание руководителей групп очень затянулось, а потом остаток дня ушел на поиски Бенгта Бергмана и расспросы заявившей на него проститутки. Девушка отвечала очень кратко, лишь повторяя сказанное при подаче заявления. Здание полиции Жанетт покинула только в восемь часов вечера. Она уснула перед телевизором еще до возвращения домой Оке и Юхана, а когда проснулась после полуночи, они уже легли спать.
Сейчас расспрашивать уже поздно. Промах совершен, и исправить его невозможно.
Жанетт сознавала, что уделяет мертвым мальчикам больше внимания, чем собственному живому сыну, но не могла ничего с этим поделать. Пусть он сегодня недоволен и справедливо считает, что она пренебрегает им, хочется надеяться, что в один прекрасный день он поймет, осознает, что ему жилось довольно-таки хорошо. Крыша над головой, еда на столе и родители, которые, несмотря на собственную занятость, любят его больше всего на свете.
А что, если он, став взрослым, не будет воспринимать это так, а запомнит лишь то, что казалось ему плохим?
Она услышала, что Юхан вышел из своей комнаты и направился в ванную, а по лестнице спускается Оке. Жанетт встала и принесла на стол еще две тарелки и две кружки.
– Доброе утро, – сказал Оке, вынул из холодильника сок и выпил несколько глотков прямо из пакета. – Ты с ним уже разговаривала?
Он выдвинул стул, сел и посмотрел в окно. Солнце сияло, на небе ни облачка. Над газоном пронеслось несколько ласточек, и Жанетт решила предложить позавтракать всем вместе в саду.
– Нет, он только что проснулся и принимает душ.
– Он очень разочарован в нас.
– В нас? – Жанетт попыталась перехватить взгляд мужа, но тот продолжал неотрывно смотреть в окно. – Я думала, он разозлился только на меня.
– Нет. – Оке обернулся.
– Что же ты сделал такого, что он на тебя злится?
Оке поставил кружку с кофе, хлопнув ею о стол, отодвинул стул и резко вскочил.
– Злится? – Он наклонился над столом. – Так ты что, думаешь, Юхан на нас злится?