Девочка. Девушка. Женщина
Шрифт:
Словом, поначалу, конечно, без испуга не обошлось. А потом… Потом только восхищение. Им… моим мужчиной.
– Немного. Но когда ты бросился в воду, я поняла, что все будет хорошо.
Вершинин немного отстранился, чтобы на меня посмотреть. Хлопнул глазами. Сейчас – в простом линялом худи и джинсах он выглядел совсем молодым. И ничего в его облике не свидетельствовало о том, что передо мной мужчина совершенно необъятной величины и веса. Но если задуматься…
– Смотрю, кто-то в меня поверил? – улыбнулся он во весь рот. В этот момент я, кажется, поняла, почему Артур
– Я всегда в тебя верила, – пожала плечами. – С детства. Чуть что – только и разговоров – надо Артура Станиславовича подключить, Артур Станиславович все разрулит.
– Тебя послушать – так я чудо какое-то, а не мужик. Может, ты поэтому так долго крутила носом? – хмыкнул Вершинин, растирая ладонями мои озябшие плечи.
– А?
– Есть мнение, что хорошие домашние девочки предпочитают плохишей.
– Эй! – засмеялась я, ткнув Артура в бок. – Ты вообще забыл, каким я тебя впервые увидела? Какой там хороший парень…
– Тебе ж пять лет было. Неужели запомнила?
– Очень даже. Кое-кто, знаешь ли, производил неизгладимое впечатление, – поддразнила Вершинина я. Он хмыкнул. Обнял меня снова. Мы стояли посреди небольшой кухни на яхте и покачивались в ритм бьющих о борт волн. Не знаю, о чем думал Артур. А я все больше о том, как он изменился за годы. Какого это ему стоило труда. Сколько отняло времени… Вон, у его друзей семьи, жены, дети, а он все один…
– Я так и не поняла, почему эти двое сцепились.
– Да я тоже ни черта не понял.
– Выходит, такого раньше не было?
– Понятия не имею. Я этих ребят впервые в жизни видел. Это друзья Семена.
– Было хорошо. Вера с Элей мне очень понравились.
– Подружились, значит? – довольно заметил Артур.
– Общий язык нашли точно. А так… Я не очень большой спец в вопросах дружбы. Как-то у меня с этим не складывалось.
– Даже в детстве?
– Детство закончилось, когда я попала в балетную школу. Первый год еще так сяк – в этот период к детям пока только присматриваются и никого особенно не выделяют, а на второй…
– На второй тебя выделили, – закончил за меня Артур.
– Да. И началась травля.
– Вот маленькие гаденыши.
– Есть такое, да. Но я им благодарна. Это очень закалило мой характер. А подруги – дело наживное.
– Если хочешь, мы Веру с Элей еще куда-нибудь пригласим, – предложил Вершинин и мрачно добавил: – Только не на воду.
Его угрюмый юмор меня рассмешил.
– Говорят, молния не бьет в одно место дважды. Но для разнообразия можно организовать им билеты в театр.
– На твой спектакль?
– Как громко сказано, – закатила глаза. – Меня же только на замену пока ставят.
– И тебя это задевает, – внимательно меня разглядывая, заключил Вершинин.
– Нет, – замахала руками, осознав, что он воспринял мои слова как жалобу или намек помочь. – Что ты. Я же понимаю, что пришла в устоявшийся коллектив. В котором есть свои примы… С какой радости им отдавать кому-то свои партии?
– Не задевает, но
– Ничего. Я справлюсь.
– Конечно, справишься. И совсем скоро все-все роли будут твоими.
Глава 15.2
Глава 15.2
Он говорил так уверенно, что у меня на коже выступили мурашки. Это был момент искушения. Кивни, промолчи я, сделай вид, что не поняла, и меня, наверное, засыпали бы предложениями. Господи, ну, кто бы отказал главному спонсору театра?! И было это так заманчиво, боже! Особенно после всего, что на меня свалилось.
– Я буду хороша не во всех ролях, Артур, но те, что мне подходят, я, конечно, постараюсь исполнить. Когда сама это заслужу.
Слово «сама» я специально выделила интонацией и с предупреждением уставилась на Вершинина. Артур нахмурился, было видно, что он хочет со мной поспорить, но тут яхта качнулась, меня толкнуло в его объятия, и стало не до разговоров. Акценты сместились в одно мгновение. И вот будто не было этого дня со всеми его тревогами. Мы словно вернулись в утро. Свет в каюте мигнул. Я была готова поклясться, что в этой темноте увидела, как между нами с Вершининым заискрило. А ведь он едва ли не прямым текстом заявлял, что сегодня мы дойдем до конца, даже если небо рухнет нам на головы. Такая сладкая неизбежность. Я могла собой гордиться – три недели мужик вокруг меня нарезал круги. А я не давалась. Не потому что была такой уж недотрогой, и не потому, что хотела его помучить. Нет. Просто вдруг оказалось, что это какой-то невозможный кайф – дать возможность настоящему краснокнижному хищнику обстоятельно и с размахом на тебя поохотиться.
– Что-то тут душно. Может, выйдем подышать? – пискнула я трусливо. Толку, конечно, от этого было мало – говорят, перед смертью не надышишься, но чуть-чуть еще поиграть, чуть-чуть еще продлить охоту… Даже если у лани нет сил бежать, и тигр это точно знает. Почему нет? Видно, тут наши мысли с Артуром совпали. Он отошел, резко дернул дверь, выпуская меня на палубу, и вышел следом. Я как во сне подошла к борту, чувствуя за спиной его жаркое тяжелое дыхание. Предвкушая последний рывок, что есть сил сжала руки на поручнях. Море волновалось. Ветер бросал в лицо пригоршни соленых колючих, как битое стекло, брызг, рвал в стороны полы ветровки, которую я надела поверх простого хлопкового платья. Пол под нами медитативно раскачивался.
– Хорошо, что у меня крепкий вестибулярный аппарат. А тебя не укачивает?
– Нет. Только голова кружится. От тебя…
В небе полыхнули молнии. И да… Оно таки упало на нас неистовым ливнем. Платье моментально промокло, прилипнув к телу. Я повернулась в полупрофиль, выпрашивая поцелуй. Артур скользнул руками от талии вверх, к груди. Сжал… Я дрожала, но не от холода, как он подумал, когда подхватил меня на руки, чтобы отнести в тепло салона. Застопорился в дверях, чертыхнулся. В конце концов, как-то справился с надувшейся парусом шторкой и шагнул внутрь.