Девушка из бара
Шрифт:
— Ой, госпожа, что вы делаете? — вскрикнул Ты и, закрыв лицо руками, заплакал.
— Ну, погоди у меня! — заговорила мадам Жаклин, грозя ему пальцем, — я уже обыскала всех в доме, и с твоей сестрой тоже не собираюсь церемониться! — Мадам закончила осмотр карманов Ты, поворачивая его перед собой, словно куклу, задрала рубашку…
Тхюи почувствовала, что ее бросило в жар при виде Ты, который заливался слезами, — ведь его осрамили перед сестрой. Когда-то Тхюи сказала себе: если кто-нибудь заставит Ты плакать, если кто-то обидит его, причинит страдания, она разорвет этого мерзавца на куски, она убьет его, и ее рука при этом не дрогнет. И вот сейчас на ее глазах мадам Жаклин унижает мальчика! Тхюи, стиснув зубы, вцепилась в плечо кухарки. О небо, в чем провинился ее брат, за что они мучают его? Тхюи
Кухарка посмотрела на шофера, на остальных. Лица у всех были покрыты потом. Шофер то и дело утирал лоб и тяжело дышал, лицо его багровело с каждой минутой.
Потихоньку сняв руку Тхюи со своего плеча, кухарка наклонилась к ней.
— Они не успокоятся, пока не сделают своего дела, — прошептала она. — Стоит случиться одной пропаже, вечно будешь у них на подозрении. Мы люди бедные, вот и приходится терпеть, никуда не денешься…
Она не успела договорить и, громко вскрикнув, затряслась. Тхюи тоже не смогла сдержать крик. Ее широко раскрытые глаза были полны ужаса, отпрянув назад, она наступила на ногу Ты. А мадам Жаклин и счетовод одновременно торжествующе воскликнули: «Нашлись!» — и вытащили из-под груды драных циновок и одеял инкрустированную шкатулку, отливавшую всеми цветами радуги. И Тхюи, и кухарка видели ее первый раз в жизни.
Все присутствующие зашумели…
Мадам Жаклин открыла шкатулку. Часы были на месте. Мадам закрыла шкатулку и неестественно засмеялась. Все с любопытством уставились на Тхюи.
— Бедняжка Тхюи! — вырвалось у жены счетовода. Она тоже была продавщицей и дружила с Тхюи.
Счетовод в ужасе посмотрел на жену. Откуда ему было знать, что в эту минуту жена вспомнила, как однажды Тхюи, делясь с нею своими сокровенными мыслями, сказала: «Я не успокоюсь до тех пор, пока не верну братишке подарок».
Мадам Жаклин завизжала:
— Да разве могла я ее подозревать? Я сама пригрела пчелу в рукаве, пустила обезьяну в дом! Кто бы мог подумать, что эта смазливая деревенская девчонка окажется такой неблагодарной?
То, что произошло, не укладывалось в голове Тхюи. Беда обрушилась на нее как гром средь ясного дня. При виде шкатулки, которую обнаружили в ее постели, у Тхюи потемнело в глазах, она застыла на месте не в силах пошевелиться, выдавить из себя хоть одно слово и пришла в себя лишь тогда, когда почувствовала удар, — мадам Жаклин залепила ей пощечину. Тхюи показалось, что земля уходит у нее из-под ног, что все вокруг погрузилось во тьму, что мир перевернулся.
— Почтенная хозяйка, я… я, — Тхюи едва не потеряла сознание от несправедливой обиды, — я не способна на такую низость, я бедная, но я привыкла…
Мадам Жаклин, не дав ей договорить, презрительно скривила губы.
— Хватит, предостаточно! Я отлично разгадала повадки вашей братии. Недаром эта смазливая деревенская девица из провинции Тхыатхиен с самого начала не внушала мне доверия. И сегодня я убедилась, что была права. Ну что ж, лучше поздно, чем никогда! Ни в нем нельзя доверять этим людям, — одной рукой мадам прижимала к себе шкатулку, другой терла лоб, — слава богу, научили меня уму-разуму, — она вознесла глаза к воображаемому небу, придав своей физиономии смиренное выражение, затем, закрыв глаза, продолжала: — О небо! Эти оборванцы, у которых нет ни кола, ни двора, дали мне хороший урок. — Мадам всхлипнула, открыла глаза и уставилась на Тхюи. Потом перевела дыхание и приказала: — Сию же минуту убирайтесь оба из моего дома!
Это было сказано тоном, не терпящим возражений, ярко накрашенные губы хозяйки дрожали от гнева.
Тхюи вздрогнула, сжалась в комок и вдруг неожиданно громко и твердо сказала:
— У меня действительно нет ни кола ни двора, только поэтому я и нанялась к вам! Но вы не имеете
Мадам Жаклин придвинулась вплотную к Тхюи и ткнула пальцем ей в лицо!
— Ты бы лучше помолчала! Скажи спасибо, что я не отправила тебя в тюрьму. Сию минуту собирай пожитки и катись отсюда!
Мадам, прижав к груди шкатулку с часами, нетвердой походкой стала подниматься по лестнице, продолжая что-то бормотать себе под нос.
Тхюи повернулась к остальным:
— Поверьте мне, я не способна на такую низость.
Шофер оборвал ее:
— Если ты не способна, так кто же тогда подсунул тебе эту вещицу? Может, ты надеешься свалить вину на нас? Не выйдет! Дело-то ясное! — сказал он злобно. — И тебе лучше помалкивать! Из-за тебя всех подняли среди ночи, не дали спать! — Он окинул Тхюи угрюмым взглядом и набросился на остальных: — А вы что стоите! Идите-ка все отсюда! Расходитесь подобру-поздорову, а то моему терпению придет конец, я за вас тоже возьмусь! Распустились! Вконец распустились! Из-за вас нет ни минуты покоя!
Часы пробили четыре.
Кухарка пошла к себе, сонно бормоча:
— Ну, теперь беды не оберешься… Не сегодня-завтра вернется хозяин…
Она улеглась, но еще долго ворочалась и никак не могла заснуть, думая о том, что произошло. Кто виновник всего этого на самом-то деле? Чьи это проделки? Тхюи — девушка честная и прямодушная, она, конечно, тут ни при чем. Но кто же украл часы? Хозяйка даже не попыталась разобраться и докопаться до истины, а сразу возвела поклеп на бедную девушку! Шофер-то небось тут же смекнул, что к чему! Она тихонько выругалась. Все знали, что старший сын хозяйки не раз таскал из дому золотишко, как знать, может, и младший успел перенять его повадки… Ни стыда ни совести! Хозяйка не раз поднимала крик, обнаружив пропажу, но в конце концов выяснялось, что это дело рук Фата! Мадам Жаклин старалась скрыть это обстоятельство от прислуги, но мало-помалу все, кто служил в этом доме, поняли, в чем дело. Как же эти часы оказались в чулане Тхюи? Да к тому же еще они были так тщательно спрятаны… Может быть, что-то произошло между братом Тхюи и хозяйским балованным сыночком, и этот паршивец решил отомстить таким образом?
Сон не приходил, и кухарка с нетерпением ждала утра. Что теперь будет с бедной Тхюи? Вдруг она подумала, что и ее собственная судьба мало чем отличается от судьбы этой девушки. То, что случилось с Тхюи, вполне могло случиться и с нею… Она тяжело вздохнула и поправила подушку. Если ты беден, то невзгоды обрушиваются на тебя без конца. Кухарка прислушалась. За дверью раздавались голоса Тхюи и жены счетовода.
— …От бедности разум может помутиться даже у честного человека, и все же… бедняжка Тхюи, как ты решилась украсть? Ведь это на тебя совсем не похоже!
— Дорогая Ким, неужели ты думаешь, что каждый бедняк может дойти до такого отчаяния, что пойдет на воровство? Мы с братом никогда не занимались подобными делами…
Послышался плач Ким, увещевания ее мужа и дрожащий от волнения голос Тхюи.
«Боже мой, какая ужасная история! — думала кухарка. — Послушаешь их и совсем запутаешься. Ведь кража-то совершена. От бедности чего не случится… замучится человек и далеко ли до греха, да и грех ли это?»
Тхюи, утиравшая брату слезы, все никак не могла прийти в себя. Ей было до боли обидно. Если оскорбления мадам Жаклин привели ее в ярость, то несправедливые слова Ким причинили боль. Каждое ее слово задевало Тхюи, доставляло страдания. Когда они впервые встретились, у обеих за плечами было немало жизненных невзгод, обе успели хватить лиха, потому и подружились. И вот сегодня подруга не поверила, что на Тхюи возвели напраслину… И как только она могла подумать, что Тхюи решилась украсть часы потому, что хотела вернуть подарок брату? Что она теперь может сказать в свое оправдание? «Нет, мы с братом никогда не занимались воровством… Кто-то подстроил эту подлость…» Но ведь история эта касается не только ее лично, она будет иметь последствия для всех, кто работает у мадам Жаклин, — начиная с ее подруги Ким и ее мужа и кончая кухаркой. Все теперь дрожат, думая о завтрашнем дне, когда они могут быть уволены и остаться без работы. Для хозяев все они одинаковы, одного поля ягоды. Хозяйке ничего не стоит в любой момент выставить всех за дверь.