Девушка из бара
Шрифт:
Ты одинаково любил и тетушку и сестру, но, когда сестру ругали, ему было до слез жаль ее. Если бы он только мог сделать так, чтобы тетушка Зьеу никогда больше не ругала сестру! Уж лучше бы она ругала его. Если бы он только мог сделать так, чтобы никто не обижал его сестру!
Ты присел подле сестры и тихонько окликнул ее. Тхюи вздрогнула, потом долго молча смотрела на брата и вдруг спросила:
— Ты согласен уехать со мной?
— А куда, — спросил Ты с загоревшимися от радости глазами.
— Далеко…
— Чтобы тебя больше не бранила тетушка Зьеу, чтобы…
Но Тхюи взволнованно перебила его:
— Нет, не для того, чтобы не слышать больше брани тетушки Зьеу, совсем не в этом дело… мы переберемся в другое место и сами будем зарабатывать себе на жизнь.
— Зарабатывать себе на жизнь? — удивленно переспросил Ты. Он заранее готов был идти за нею куда угодно. — Я согласен, я очень хочу уехать с тобой, только поскорее, — радостно затараторил он. — Давай уедем завтра, ладно? Не забудь
Тхюи, сдерживая волнение, погладила брата по голове. Для нее уход из деревни уже был делом решенным.
— Конечно, мы обязательно возьмем с собой одежду, — сказала Тхюи, — и дудочку возьми, если хочешь, но вряд ли мы уйдем завтра…
— А мы скажем об этом тетушке? — спросил Ты с беспокойством.
— Тетушка сама догадается, в чем дело, когда узнает, что мы ушли, но имей в виду — нам придется трудно. Ты твердо решил идти со мной?
— Как бы ни было трудно, я все равно пойду с тобой, — ответил Ты так, словно давно уже все продумал. — Я пойду с тобой куда угодно, лишь бы только никто тебя не бил, не выгонял из дому, лишь бы только в тебя никто не стрелял и не ругал тебя. — И, помолчав немного, он нерешительно спросил: — А правда, что, когда ты служила в доме у этого капитана, его жена часто била тебя? Вот я вырасту, сделаю ружье и застрелю этого капитана, а его жену изобью. И тетушке Зьеу не позволю тебя ругать, и еще…
Тхюи перебила брата:
— Не болтай глупостей, тетушка тут ни при чем, она старенькая и очень бедная.
Ты замолчал и посмотрел на сестру, ничего не понимая. Он вопросительно глядел на нее, но она молчала, обдумывая, что предстоит сделать в ближайшие дни. Был бы братик хоть чуточку старше, Тхюи непременно объяснила бы ему, почему ей надо уходить отсюда — чтобы избавить от неприятностей и тетушку Зьеу и односельчан и чтобы самой не краснеть от стыда, не мучиться оттого, что все знают о ее позоре. Но брат еще слишком мал! Уйти прямо завтра? Тхюи еще не знала толком, куда они пойдут, но решение уже было принято. Удастся ли ей подыскать работу, чтобы прокормить себя и брата? Сможет ли она обеспечить брата всем необходимым? Не навлечет ли она новые беды и новый позор на тетушку Зьеу, на односельчан? Она должна перебраться туда, где капитан Хюйен не сумеет ее отыскать. Тхюи подумала о Кхиете и тихонько позвала его, словно он мог откликнуться. «Вот видишь, Кхиет, выходит, что я не могу выполнить своего обещания!» Она снова до мельчайших подробностей вспомнила те дни, когда лежала в больнице, вспомнила, как Кхиет по утрам и вечерам сидел возле ее койки, как трогательно заботился о ней. Она обязательно возьмет с собой голубую зубную щетку и беленькую коробочку с туалетным мылом, которые он ей принес, и старые сандалии, что он отдавал в починку, — она возьмет все это с собой, как Ты — свою дудочку. Она никогда не расстанется с этими вещами, куда бы ее ни забросила судьба…
В магазине «Жаклин» всегда полно покупателей. Тхюи приходилось стоять за прилавком по десять часов в день. После утомительного рабочего дня она возвращалась к брату, домой — в чулан под лестницей, дверь которого выходила в кухню. В их каморке с очень низким потолком всегда было невыносимо жарко и душно. Все домочадцы мадам Жаклин и прислуга спускались в кухню по лестнице, под которой жила Тхюи с братом, по этой лестнице ходили в столовую. Этой же лестницей пользовались, если засорялись туалеты на верхних этажах. Но хуже всего было то, что в час-два ночи, когда измученная за день Тхюи вместе с братом засыпали тревожным сном, тишину нарушал тяжелый топот ног. Это возвращался с очередной вечеринки один из сыновей мадам Жаклин — либо старший, либо младший. Поднимаясь по лестнице, они обычно громко насвистывали или напевали какую-нибудь вьетнамскую или европейскую мелодию, так что просыпались не только Тхюи с братом, но и кухарка, которая спала в кухне за стеной. В душной каморке после прерванного сна было трудно снова заснуть. Хозяйка велела прислуге закрывать на ночь все двери и даже окна, забранные железными решетками, она боялась ночных грабителей, хотя крупных сумм в доме обычно не держала и хранила деньги в банке. Когда закрывали дверь в кухню, воздух проникал в каморку лишь через квадратное отверстие величиной с ладонь и Тхюи с братом буквально задыхались от духоты — о том, чтобы проветрить помещение, не могло быть и речи. И тем не менее хозяйка каждый месяц вычитала из зарплаты Тхюи сто донгов «за жилье»!
Эту сумму мадам Жаклин ежедневно давала старшему сыну на мелкие расходы — она считала ее вполне достаточной, если не швыряться деньгами. Младший сын получал немного меньше — этого вполне хватало на несколько чашек кофе, пирожные и сигареты… Однако старшему явно не хватало карманных денег, потому что его расходы, как он сам выражался, имели свою специфику, присущую «взрослому человеку»: одежда, канцелярские принадлежности, расходы на транспорт и тому подобное, — счета на все это с точным указанием сумм множились и росли. Иногда почтенный родитель Фата — так звали старшего сына — оставался в неведении относительно сумм, истраченных сыном. Иногда узнавал о них, но не придавал этому особого значения и лишь слегка журил сына: «Уж не думаешь ли ты, что я печатаю деньги? Погоди, на что
Младший сын, Тай, еще толком не разбирался в делах брата, но его манера держаться вызывала у Тая неподдельное восхищение. Он, например, умел курить сигареты, выпуская дым колечками, которые поднимались к потолку и застывали, а потом медленно таяли — у него это получалось почти как у знаменитого Чарли Чаплина. Фат отлично танцевал, знал шикарные песенки и пел лучше всех своих друзей. Он был недурно сложен, и модные костюмы отлично сидели на нем, по части умения одеться и выпить он не уступал никому из своих друзей. Он не уступал своим друзьям и по части умения сорить деньгами. Тай считал, что брат живет по-настоящему, он мечтал поскорее вырасти и во всем следовать его примеру, причем надеялся не только догнать, но и превзойти брата.
Бывали моменты, когда почтенный родитель раздражался и досадовал на Фата из-за того, что тот вообще не замечает отца и делает все, что ему вздумается, но иногда, в отсутствие старшего сына, он говорил жене: «Мне кажется, что со временем Фат будет неплохо зарабатывать. У него котелок варит, есть и хватка, и ловкость. Заниматься коммерцией, не обладая ловкостью да изворотливостью, — пустое дело! Не обманешь — но продашь! Сама знаешь — из малого складывается большое: чтобы стать крупным предпринимателем, уже с детства надо приобретать хватку и сноровку по части купли-продажи. Полагаю, что после окончания средней школы он поедет за границу обучаться коммерческому делу. А пока пусть бывает в обществе, обзаводится связями, набирается жизненного опыта. Ведь ему только шестнадцать!» Родитель Фата загибал два пальца и продолжал: «В восемнадцать лет он отправится во Францию, а если потребуется — то и в Америку или в Англию. Через десять лет, когда он вернется, мы с тобой уже будем в преклонном возрасте. К этому времени подрастет и Тай, ему мы выделим треть наследства — на учебу, Фату тоже выделим треть — для расширения дела. Того, что останется, нам с тобой вполне хватит, переберемся в Далат и вложим часть капитала в дело Фата». Тай внимательно слушал эти разговоры — и передавал Фату. Фата эта перспектива вполне устраивала, но он старался вести себя так, чтобы отец не слишком обольщался радужными планами. Он учился кое-как и решил больше не прибегать к прежним способам добывания денег. Теперь он околачивался в тех местах, где бывали иностранцы, и даже прилично выучил еще один иностранный язык, завел обширный круг знакомств, и довольно скоро приобрел большие связи: среди его покровителей появились такие лица, о знакомстве с которыми раньше он и не помышлял. Он начал выполнять некоторые поручения — сначала незначительные, потом более серьезные, вначале нетрудные, потом посложнее. Фат быстро освоился со своими новыми делами, и иной раз ему перепадал крупный куш, вот тогда-то он чувствовал удовлетворение и вспоминал об обещании, данном самому себе. Чихать он хотел на жалкие подачки папаши, сопровождаемые нудными нотациями! Однако, когда появлялись непредусмотренные расходы, он крал деньги у родителей. Каждый раз по-разному, каждый раз изобретая новый способ. Младший брат стал приобщаться к кругу знакомств и образу жизни старшего.
Однажды в конце месяца хозяйка Тхюи — вьетнамка, носившая французское имя Жаклин, — выдала Тхюи не шестьсот, а семьсот пиастров.
— Теперь ты будешь получать повышенную зарплату. С сегодняшнего дня ты будешь отрабатывать за прилавком дополнительные часы — до одиннадцати, — сказала она. — Постарайся быть еще более расторопной и любезной с клиентами. Покупатели тобою довольны. Но тебе надо сшить новое платье и непременно по моде! А потом нужно научиться пользоваться косметикой.
Тхюи не проронила ни слова, взяла деньги и вышла на улицу. Ей прибавили всего лишь сто донгов в месяц, а за это она должна отрабатывать каждый вечер лишние пять часов. И еще надо сшить платье по моде, и еще пользоваться косметикой! Да, богатые хозяйки даром денег не дают! Но Тхюи ничего другого не оставалось. Только бы иметь возможность содержать брата! Каждый раз, встречаясь с очередной несправедливостью и бессердечием, Тхюи урезонивала сама себя подобным образом.
По вечерам, после ужина, Ты зажигал лампу и садился за уроки. Тхюи, пристроившись рядом, занималась шитьем — она вечно перекраивала и чинила одежонку брата. Занимаясь своим делом, Тхюи время от времени заглядывала в тетрадку Ты и повторяла вместе с ним, помогая ему, как могла. Загибая пухлые пальчики, покрытые ссадинами, царапинами и чернильными пятнами, Ты считал: «Пять, шесть, семь…»
И вдруг он замолчал и вопросительно посмотрел на сестру.
— Сестричка Тхюи, ты позволишь мне учиться в следующем классе?