Девушка-рябина
Шрифт:
– И у тебя их нет! – выпалила Вера. – Мы так и не достроили свой дом. Мы о себе должны думать.
– Ты эгоистка. Ты свою мать ненавидишь, ты не знаешь, что это такое – родственные чувства. Тебе меня не понять, Вера. Очень жаль… – с горечью произнес Кирилл.
Разговор этот он не стал продолжать. Умылся, лег спать, не дожидаясь жены.
Она пришла чуть позже. Долго ворочалась на своей половине кровати, едва слышно хлюпала носом, бормотала что-то, раздраженно взбивала подушку.
Конечно, Кирилл любил ее и понимал. И даже был согласен с тем, о чем Вера
Они все-таки очень разные с Верой люди.
Она эгоистка до мозга костей. Индивидуалистка. Ей никто не нужен, люди ей в тягость.
Собственно, об этом предупреждала Кирилла его родная мать – давно, почти десять лет назад. И даже мать Веры, Ольга Тихоновна, тоже сказала прямо: «Ты, Кирилл, можешь найти себе жену лучше. С моей Верой нахлебаешься еще горя».
Но он никого тогда не стал слушать.
И напрасно.
Они с Верой оказались очень разными людьми. Любили друг друга, но… Случались вот такие ситуации, когда словно коса находила на камень.
– Ты мое наказание… – пробормотал Кирилл. Застонал, обнял Веру, лежавшую к нему спиной, прижал к себе. – Ты мое наказание.
– Если я тебе наказание, зачем ты меня терпишь? – срывающимся голосом спросила она.
– А что делать? – с коротким смешком, в свою очередь, спросил он.
– Брось меня. Живи без меня счастливо. Живи в радость!
– Не говори ерунды. Куда я тебя брошу? Как ты без меня будешь?
Жена помолчала, потом ответила сдавленным голосом, тихо:
– Плохо. Мне без тебя будет очень плохо. Ты знаешь, я недавно окончательно убедилась в том, что другие мужчины мне отвратительны. Неприятны. Один ты…
– Тебе кажется. Есть еще нормальные мужики, – снисходительно усмехнулся Кирилл. Сдвинул волосы Веры в сторону, поцеловал ее сзади в шею. «В сущности, она еще девчонка совсем. Ей двадцать девять, мне в следующем году уже сорок. Она дитя… Ничего не знает в этой жизни. Глупышка… Может, она еще изменится?»
– Нет, мне не кажется, я совершенно в этом уверена. Все другие мужчины – не такие. Все в них не так, неправильно. Рост, телосложение, глаза, лицо. Запах… – задумчиво, с ноткой брезгливости протянула Вера. – Да, да, представь себе – даже запах мне чужой неприятен, хотя вполне себе чистый человек и хорошим парфюмом пользуется…
– Ты о ком-то конкретном?
– Ты же знаешь, иногда пытаются подъехать… Некоторые типы. Раз не дома, то можно все, думают. Но ничего серьезного, – поспешно добавила жена. – Просто мелочи жизни.
– Поди, москвичи в основном хвосты распускают?
– Да, именно москвичи. Считают себя белой костью. А мы для них так, убогая провинция… Причем что интересно – женатые, с обручальными кольцами, не скрываются даже, а все равно – лезут.
Кирилл молчал. Он никогда не ревновал жену. И сам по себе являлся человеком неревнивым, да и Вера никогда поводов не давала. С ее ли характером, диким и пугливым – на стороне романы крутить? Нет, конечно. Но тема работы жены – очень скользкая.
Действительно, в ее
В сущности, Кирилл, как муж, как хороший муж, должен был оградить свою жену от подобной работы. От этих мелких постоянных унижений, которые она испытывает, трудясь горничной в местной гостинице. Взять те же чаевые – подачки, по сути!
Да, работа горничной весьма специфическая. Должен же кто-то обслуживать людей! Но рассматривать эту профессию можно лишь как временную. Как подработку, например. Учится человек, а на жизнь себе в сфере услуг зарабатывает. Или же можно рассматривать свою нынешнюю работу – как некий старт для будущей карьеры. Как возможность роста!
Была, например, горничной, стала дежурной по этажу. Затем администратором… И так далее. Тогда есть смысл трудиться в гостинице.
Но, насколько Кирилл знал, у Веры не имелось возможности карьерного роста. При той тетке, этой… а, да, при Раисе Викторовне – сие невозможно.
У них там, в «Туристе» – все еще те, советские (в плохом смысле) – правила и законы. Если бы Вера решила подняться по карьерной лестнице, то ей пришлось бы унижаться. Выполнять сомнительные поручения этой Раисы, известной махинаторши. Быть в доле, что называется.
У Раисы свои любимчики. И Вера – не из них. И вообще жена Кирилла не из тех, кто участвует в махинациях. Сама откажется. Да что там… уже отказалась. Раиса может подставить Веру, запросто, но приблизить и возвысить… Нет, никогда.
Кирилл слышал от Веры, что Раиса каким-то образом проворачивала аферы с номерным фондом. Продавала номера мимо кассы, что называется, а полученное клала себе в карман. Или, например, не давала гостю положенную скидку, тот расплачивался по полной стоимости. Еще какие-то махинации с чеками существовали, когда одному гостю дают основной чек, другому гостю – повторный. Кто из гостей станет разбираться – тот им чек дали или не тот… Люди платили, даже не догадываясь, что за их спиной жулики проворачивают свои делишки, а Раиса потом клала деньги за второй номер к себе в карман. Не все, конечно, клала, частично делилась со службой безопасности, с другими горничными, которые участвовали в этом сговоре…
А владелец гостиницы, Полуэктов, никак не мог порядок навести в своем хозяйстве, по заграницам разъезжал.
Словом, Кирилл, будучи в курсе всех этих темных делишек, творившихся в «Туристе», зная о том, что приезжие «добры молодцы» приставали часто к Вере с совсем недобрыми предложениями, – тем не менее промолчал сейчас.
А что он мог ей сказать? Уходи из гостиницы?
И как дальше? Ведь они жили на зарплату Веры. На те самые чаевые. Уйди жена из гостиницы – придется завязать потуже пояса. Мать и сестра тогда без помощи Кирилла совсем пропадут…