Девушка-рябина

Тронина Татьяна Михайловна

Вот подобными размышлениями и развлекал себя Лев, сидя в поезде. Потом, правда, перед Москвой, самому стыдно стало.

Зачем он опять унижает Веру, пусть даже и мысленно? А ясно зачем – зелен виноград.

Она, жалкая провинциалка, горничная в гостинице – отшила его. И он, со всеми бонусами, Вере не нужен. У нее муж есть, которого она любит, скорее всего.

Но рыжая горничная упорно не шла у Льва из головы. То с ненавистью, то с нежностью он вспоминал, как она двигается, говорит… смотрит.

Именно поэтому Лев стремился как можно скорее встретиться

с Наташей и реализовать то, что с Верой ему не удалось сделать.

…У Наташи же оказались свои планы. Сад «Эрмитаж», прогулка, кафе – вот он, чудесный московский уик-энд. Прекрасное и разумное времяпрепровождение. Сладкое – на потом. На потом, а не сразу – не подростки же, не дети, они со Львом, готовые жевать шоколад без перерыва, не думая, что живот может заболеть… Вот о чем говорил Наташин план.

Лев не стал спорить с невестой.

…В саду «Эрмитаж» – толпа, тесно. Половину происходящего на летней сцене не видно. Впрочем, это нормальное явление – как только какое интересное событие в столице, так непременно толпы народу.

Зато потом они сидели с Наташей в уютном ресторане.

Невеста Льва выглядела прекрасно – темно-коричневое облегающее платье с блестками, завитки немыслимо густых, коротких волос бело-черного цвета. Или как это у женщин называется, мелирование, что ли?.. А формой прическа напоминала шапку. Оригинально.

Хотя, конечно, и в натуральных рыжих волосах есть своя прелесть… «Опять?!» – одернул себя Лев.

– О чем ты все время думаешь? – улыбнулась Наташа, держа в пальцах деревянные палочки.

– О Золушке, – брякнул Лев, а потом похолодел. Что же он вот так палится-то, а?

– О Золушке? – удивилась Наташа. Лицо у нее было широким. Называется – квадратная форма лица. Причем, что интересно, сама по себе невеста Льва – худенькая, но широкая форма лица создавала иллюзию пухлости. А нет. Одни мослы… «Господи, ну о чем я опять, какие мослы?! Не, надо как-то выпутываться!»

– Да, о Золушке. Ты ведь помнишь сказку?

– Помню, – кивнула Наташа. – И что?

– Принц влюбился в нее, когда Золушка приехала на бал, вся такая расфуфыренная и в модельной обуви из хрусталя благодаря стараниям своей тетушки-феи, – на ходу сочинял Лев. – И у меня вопрос. А мог ли он влюбиться в Золушку, если бы увидел ее в домашнем платье, халате или в чем там она ходила, вся перепачканная сажей?

– Так она вроде ему и в таком облике понравилась, – пожала плечами Наташа. – Потом же он увидел ее в привычном наряде… И не испугался.

– Вот именно. Потом! Когда он уже был в нее влюблен. Поздно, не разлюбишь! А как же первое впечатление? Мог ли он влюбиться в Золушку, если бы сначала увидел ее в облике замарашки?

– Интересно, – опять улыбнулась Наташа. Кажется, эта тема и вправду ей показалась занимательной, она даже оживилась, заерзала на стуле, забыла про свои суши. – Я никогда не рассматривала сказку про Золушку под этим углом. И ты знаешь, мне кажется, принц бы не смог в нее влюбиться.

– Почему? Мужчина же любит

фигуру, черты лица… если все это красиво, то уже не имеет значения перепачканная одежда. Главное – что под одеждой! Я утверждаю – мог влюбиться.

– И много ты видел неряшливых красавиц?

Лев задумался. Потом сказал:

– Помнишь, в романе Маркеса «Сто лет одиночества» есть такой персонаж – Рамедиос ее зовут, кажется. Девушка, красивая настолько, что могла ходить побритой налысо, в мешке вместо платья – и все равно, даже в таком виде она привлекала мужское внимание…

– Да, помню. Правда, я давно читала этот роман. И мне эта Рамедиос показалась невероятной дурой, – усмехнулась Наташа. – Настолько не любить себя, пренебрежительно относиться к своей внешности…

– Да, кстати, еще вопрос, можно ли полюбить дуру, если она красавица? – подхватил Лев.

– Ты настоящий философ. Нет, нет, Левушка, полюбить дуру, или неряху, или просто особу, которая равнодушна к своей внешности, – нельзя. Можно заметить под рубищем красивое тело, можно захотеть овладеть им, но полюбить… – Наташа улыбнулась, развела руками.

– А вдруг ты ошибаешься? Ты настолько хорошо знаешь мужчин?

– Нет. У меня не тот опыт, – нетерпеливо отмахнулась Наташа, кажется, она нисколько не обижалась на своего жениха. Но зато выглядела оживленной и заинтересованной – поскольку, оказывается, обожала все эти беседы с уклоном в психологию и философию. Наверное, когда они с подругами собирались в компании, то бурно обсуждали подобные темы. Чужие романы, чужие судьбы, чужие характеры… Давно Лев не видел у своей невесты таких горящих глаз. – Я плохо знаю мужчин и их пристрастия… Но я знаю главное. Мужчины не знают себя. Они – не способны на логику.

– Здрасте! Мужчины не способны логически мыслить?

– Абсолютно. Особенно в те моменты, когда страсть затмевает им разум. Да они романтики хуже баб… – запальчиво произнесла Наташа. – Увидели более-менее симпатичную женщину и тут же придумывают про нее невесть что – какая она необыкновенная и особенная… И все для того, чтобы переспать с ней. А потом, спустя время, розовые очки падают с носа, и мужик понимает, что перед ним – обычная дура и неряха. Так что то, о чем ты сейчас ведешь речь, к любви никакого отношения не имеет. Это голос пола, если выражаться возвышенно.

– А любовь тогда что? – спросил Лев.

– А любви нет, – вдруг сказала Наташа и посмотрела на Льва печальными, добрыми глазами.

– Ты не любишь меня?

– Ты меня не любишь. – В ее голосе зазвучали слезы. – А теперь признавайся, чем ты там в своей командировке занимался? Какую такую Золушку встретил?

– Перестань. Я тебя люблю, ты же знаешь, – Лев взял ее руку в свою. – А про Золушку потому заговорил… Со стороны за одним товарищем наблюдал. Ему, я так понял, одна горничная понравилась. Я говорил с ним, и он мне признался – что хотел бы эту горничную закадрить. Я его спрашиваю – зачем? А он ничего вразумительного не смог мне ответить. Проще же проститутку на вечер снять…