Девушка у обочины
Шрифт:
— Мы не будем говорить о ней, — он произносит это с холодным ощущением завершенности, а затем устало вздыхает. — СМИ будут строить догадки в любом случае. Они всегда есть и всегда будут. Меня не волнует, что они говорят. Просто не отвечай им. Не смотри на них. Притворись, что они не существуют.
— Легко тебе говорить. Ты привык к этому.
— Ты никогда не привыкнешь к такому, — говорит он. — Похоже, я не подумал, что это может означать для тебя, что ж, мне жаль.
— Могу я пойти домой? – говорю это, только наполовину шутя.
—
— Танец? — Я взглянула на него сквозь горлышко бутылки пива, которого почему-то почти уже нет.
— Да. После десерта, который, думаю, они подадут, когда Гарет прекратит трепаться.
— Может быть, только один танец. Не могут же все так нарядиться и не потанцевать, правда?
— Точно, — он ухмыляется мне и выпивает пиво в два длинных глотка.
Как только я заканчиваю со своей, он ведет меня обратно в обеденный зал. Я чувствую, что все разглядывают меня, и поэтому стараюсь держать спину прямо, а голову высоко. На столе меня ожидает тарелка с нежным на вид шоколадным муссом, и благодарю Бога за это. Заставляю себя есть, как и подобает леди, небольшими, скромными порциями, хотя хочется глотать его с жадностью.
Все начинают покидать зал парами и небольшими группами, и Адам ведет меня с ними, приобняв огромной теплой рукой. Мы направляемся в банкетный зал - небольшое, уютное помещение с паркетным танцполом и сценой, окруженной столами.
На ней располагается струнный квартет мужчин среднего возраста в смокингах. Они уже играют, а несколько пар танцуют. Адам тянет меня на танцпол, берет за поясницу, пальцы другой переплетает с моими, и мы медленно танцуем. Его тело огромное, бледно-зеленые глаза напряжены и полностью сосредоточены на мне. А потом исчезает все, кроме Адама и музыки.
Мы медленно кружимся, тела тесно прижаты друг к другу. Я чувствую, как его грудь вздымается с каждым вздохом, едва заметно - тук-тук-тук-тук - бьется его сердце, и плечо под моей левой рукой, словно широкая каменная плита. Я не очень хорошо умею танцевать, но это медленный танец, только легкие круги, шаг, шаг, еще шаг. Вокруг нас несколько человек делают более сложные шаги вальса, покачиваются и кружатся, но Адам, кажется, довольствуется простыми движениями: шаг-поворот-шаг. Что просто здорово. Это дает мне шанс отдышаться, оттолкнуть водоворот сомнений и страхов.
И вдруг чувствую, как Адам напрягается.
— Могу я украсть ее у тебя? — слышится чистый мальчишеский голос.
Пара веселых, плутоватых голубых глаз встречаются с моими. Дилан Вейл хочет танцевать со мной? Ох. У Рут сорвет крышу, когда расскажу ей.
— Отвали, Вейл, — рычит Адам.
Дилан просто смеется.
— О, да ладно, Трентон. Знаешь, ты не можешь всю ночь удерживать такую шикарную девушку возле себя.
Адам опускает взгляд на меня.
— Потанцуй с Роуз.
— Уже. — Он подмигивает, делая непристойный намек. — Это всего лишь один танец, мужик. Я верну ее обратно.
В
— Все хорошо, Адам. Я с удовольствием потанцую с Диланом.
— Только один. — Адама суживает глаза.
— Расслабься, мужик. — Дилан по-товарищески хлопает Адама по спине.
А потом одна рука Дилана берет мою, другая - на моей талии. Он, быть может, на дюйм выше меня, хотя с шпильками я немного возвышаюсь над ним. Его голубые глаза кажутся умными с авантюрными искрами. Он грациозно двигается, ведет меня по кругу быстрее, чем Адам. Между нами сохраняется некоторое расстояние, и ничего в его позе и манере поведения не дает меня думать, что это что-то большее, чем дружеский жест.
— Итак, твое имя Дез, правильно?
Я киваю.
— Да. — Даже не знаю, о чем дальше разговаривать с ним. — А ты Дилан.
— Это я. Видела шоу? — ухмыляется он.
Я качаю головой.
— Нет. Это не по мне. Зато моя соседка восхищается им. — Я позволяю себе немного улыбнуться. — Ну, больше тобой, чем шоу, если честно.
— Не совсем в твоем вкусе, да? — Он не кажется оскорбленным и не обращает внимания на комплимент.
— Вампиры, какие-то зомби, или тому подобное, нет? — Я пожимаю плечами.
— Меня ранили. Это не вампиры или что-то подобное, Дез. А оборотни. Большая разница. — Он театрально хлопает рукой по груди.
Я смеюсь.
— Ладно, хорошо. Значит, оборотни. Все-таки это не мое. Мифические существа меня не интересуют. Без обид.
— Ну, я не могу долго обижаться. В смысле, я всего лишь соавтор и ведущий сценарист. Ничего страшного.
— Не знала. Думала, что ты просто снимаешься в нем.
Дилан качает головой.
— Не-а. Я был писателем, прежде чем стал актером.
Я не могу избавиться от изумления. Он совсем не похож на Адама, это шокирует. Трентон, кажется, неохотно говорит о работе, стремится приуменьшить свои успехи и славу. Дилан, с другой стороны, тратит весь танец, говоря о шоу, о том, как он и Эд Мониган написали это вместе и предложили идею, как студия захотела увидеть его на прослушивании на главную роль, и, конечно, на его протесты, что он не актер. От Дилана исходит не совсем зазнайство, просто... пылкость. Возбуждение. И это немного занудно. Мило, очаровательно, но слегка раздражает.
Да, он красив, его ярко-голубые глаза, худощавость и подтянутость и беззаботная уверенность в себе, как парня, который всегда был популярен и кому всегда все легко дается.
Я ловлю себя на мысли, что мне гораздо сильнее нравится Адам, такой огромный, мужественный, с его чувственной энергией, его мускулистым телом и спокойной уверенностью в себе.
Песня заканчивается, Адам быстро занимает свое место, и на этот раз его тело прижимается к моему почти неподобающе близко, и рука на моей спине опускается опасно низко, расположившись едва ли не на дюйм выше изгиба ягодиц.