Девушка у обочины
Шрифт:
— Тогда тебе действительно понравится это, — говорю я.
Приподнимаю ее грудь ко рту и медленно облизываю ее сосок, увлажняя.
— О боже... Адам…
— И это, — говорю я, ухмыляясь, а затем охватываю губами затвердевший сосок и сосу его.
— Бл*дь, — ругательство вылетает из ее уст, ее руки безумствуют, проходятся по моим плечам, хватаясь за меня, одна из них царапает мою голову и сжимает короткие черные волосы в кулаке.
— Тебе нравится так? — спрашиваю я.
— Адам...
Я снова лижу, потом сосу, проводя по соску языком вперед
— Тебе нравится?
— Да... — Она держит мой затылок, удерживая мое лицо у груди. — Нравится. Очень.
Я подталкиваю ее, пока Дез не упирается ногами в кровать и не вынуждена сесть. Становлюсь между ее бедер, прижимаюсь, целуя нежную плоть груди, и прокладываю дорожку поцелуев к другой, потом беру сосок в рот и заставляю стонать ее снова.
Слегка касаясь, плавно глажу руками ее бедра и сжимаю ягодицы, вдавливая большими пальцами в плоть и мышцы и продвигаясь все ближе и ближе к ее центру. Ее голова запрокидывается, и Дез дышит так тяжело, что почти задыхается; руки сжимают мои предплечья изо всех сил, но не отталкивая и не пытаясь остановить меня. Я отступаю, сажусь на корточки и просто смотрю на нее.
Наблюдая за ней, зацепляю пальцами пояс стрингов, кружа вокруг талии. Она смотрит на меня широко открытыми карими глазами, немного нервничая и ожидая. Тяну их вниз, стаскивая по ногам треугольный клочок ткани, скрывающий средоточие ее страсти. Ее грудь вздымается с каждым вздохом; Дез переводит дыхание. Глаза сужены, рот приоткрыт. Тяну еще немного, но ее задница мешает мне снять их полностью.
— Приподнимись, детка, — прошу я ее.
Дез колеблется, затем поднимает попку над кроватью, после чего я стаскиваю белье и отбрасываю в сторону. И теперь она совершенно голая передо мной, обнаженная, уязвимая и прекрасная.
— Боже, Дез. Ты такая, бл*дь, сексуальная.
Провожу ладонями вверх и вниз по ее бедрам. Чувствую, как напряжено ее тело, но она, все же, не двигается. На этот раз мои руки поднимаются между ее ног, заставляя бедра раскрыться. Дез подчиняется с мягкостью и скромной нерешительностью, закрывая глаза.
Даже ее киска великолепна. Она подстрижена, но не побрита, и губки там такие же пухлые и приятные, как на лице. Она открывает глаза и видит, что я уставился на ее киску.
— О мой бог, — она краснеет, ее загорелая кожа вспыхивает от смущения, и она пытается свести ноги, но между колен нахожусь я. — Прекрати, Адам. Не смотри на меня так.
— Как?
Она неловко пожимает плечами и пытается прикрыть киску руками.
— Будто я....
— Красивая? Вкусная? Та, кого я хочу часами ублажать?
Дез закрывает глаза, крепко сжимая веки, будто борется с собой, воюя с чем-то внутри нее.
— Ты сумасшедший.
— Давай так? — говорю я, позволяя ей прикрыться обеими руками. Внезапно она начинает стесняется. Я пальцем прокладываю путь от вершины ее бедер к коленям, затем медленно прослеживаю путь кончиками пальцев обратно вверх по внутренней стороне бедер. — Я разрешу тебе прикрыться и смогу увидеть только то, что ты позволишь, когда сама уберешь руки. Я хочу видеть тебя, Дез. Всю. Хочу прикасаться к тебе. Хочу целовать тебя.
—
Позволяю голодной улыбке скользнуть по губам.
— Везде, Дез. — Я скольжу пальцами по окружностям ее бедер, так близко к киске, как могу. Она вздрагивает, и я чувствую, как ее пальцы дрожат. Она растопыривает кисть, и я скольжу длинным средним пальцем между ее пальцами, касаясь гладкой кожи. — Здесь. Я хочу увидеть и потрогать, и попробовать тебя здесь.
Она издает звук из глубины ее горла, потом открывает глаза, фокусируясь на мне.
— Боже.
— Это не мое имя.
— Адам.
— Лучше. — Кладу свои руки поверх ее. — Сейчас посмотри в мои глаза и скажи мне, что ты хочешь, чтобы я остановился.
— Не могу.
— Знаю, что не можешь. — Я кружу большими пальцами по ее соскам, поднимаю ее груди и позволяю свободно опасть. — Потому что ты знаешь, что хочешь этого. Ты хочешь позволить мне прикоснуться к тебе.
Дез смотрит, не отводя глаз от меня, и я вижу, что внутри нее бушует война, и хочу знать, чего она боится, с чем борется. Но не спрашиваю. Вместо этого я скольжу ладонями по ее ногам, бедрам, ребрам, поднимаясь к ее груди и обратно. Заметно, как она моргает в нерешительности, и когда Дез поднимает подбородок, взгляд наполняется решительностью - она убирает руки и кладет их на мои плечи.
Я усмехаюсь и следую указательным пальцем по открывшейся плоти.
Она стонет, ее веки дрожат.
* * *
ДЕЗ
Я и раньше прикасалась к себе. Доводила себя до оргазма. Но это совершенно не похоже на те ощущения, когда пальцы Адама раскрывают мою киску.
Я уже не могу остановить это. Хочу, но не могу. Мне нужно чувствовать его пальцы внутри себя, хочу чувствовать его губы на себя. Знаю, что Адам желает доставить мне удовольствие, и я хочу этого. И сделаю. Бл*дь, я хочу этого так сильно.
Но боюсь. Я в ужасе.
Следует сказать ему, что я - девственница.
Но не буду. Он остановится и сделает из этого проблему.
Все, что Адам делает сейчас, - трогает.
Он захочет, чтобы ему пояснили, почему в двадцать два года все еще девственница. Он захочет узнать мою историю, а я не смогу рассказать ему ее. Не могу. И не буду. Это не то, что я когда-нибудь кому-нибудь расскажу. Все случилось давным-давно, и должно там и остаться, но все выходит из-под контроля. И это все часть того, почему я делаю это, почему все еще здесь, почему борюсь со страхами и смятением в душе, почему дрожу, как осиновый лист; сердце колотится, а дыхание учащается - я просто задыхаюсь. Не хочу, чтобы прошлое определяло мое настоящее или, тем более, будущее. Мне хочется, чтобы все случилось по-настоящему, потому что очень сильно хочу Адама, хочу делать с ним все, но боюсь. Именно поэтому я должна оттолкнуть страхи, поэтому должна позволить всему случиться: так я смогу двигаться дальше. Так смогу найти хоть какое-то подобие нормальной жизни. И до тех пор, пока я позволяю своему страху управлять мной, этого никогда не случится.