Девушка у обочины
Шрифт:
Но это не просто поцелуй.
Я впитываю все чувства со слюной на его устах, с силой его губ, с тем как вонзаются его пальцы в мои бедра и с невиданным ранее горячим взрывом нашего обоюдного оргазма. Это нечто другое, нечто более глубокое.
Изнуренные, влажные и отчаянные губы скользят по моих, и я целую его в ответ со всем, что у меня есть, понимая, что что-то важное только что произошло между нами.
Адам падает на бок, перетаскивая меня с собой, и выходит из меня, выдыхая со свистом.
— Черт подери, Дез. Это ж просто черт, мать твою,
Я не могу даже говорить.
— А-га.
Его глаза сверлят меня.
— Это было... невероятно, — говорит Адам, а потом соскакивает с постели и идет в ванную.
Я наблюдаю, как он использует длинную полоску туалетной бумаги, чтобы снять презерватив, оборачивая его, а затем выбрасывает. Исподтишка, поднимаюсь, чтобы проверить простыню, на которой лежу, но она чистая и белая. Если у меня и была кровь, то ее, видимо, было недостаточно, чтобы испачкать кровать, ну и слава богу.
Адам возвращается к кровати, садится рядом и тянется ко мне. Я устраиваюсь подле него; моя рука покоится на его плече, грудь прислоняется к его боку, бедро – на его бедре.
Никогда в моей жизни не была такой удовлетворенной. Полусонная, я позволяю сознанию плыть по течению.
ГЛАВА 7
АДАМ
Это... это не то, что я ожидал. Она не такая, как я предполагал. Сладкая, отзывчивая, полная страстного желания. Дез - сильная, независимая и закрытая девушка. Но, уступив желанию быть со мной, она преобразилась. Просто совершенно... изменилась. Превратилась в жадную, ненасытную, чувственную женщину.
Я хочу большего; это опасно.
Вопросы кипят внутри меня, но знаю, если задам хоть один, Дез психанет и замкнется.
Поэтому придется оставить все вопросы при себе, чтобы удержать ее. Моя рука едва касается Дез, вырисовывая круги на спине, отчего ее дыхание становится ровным, а тело, уютно устроившееся около меня, обмякает. Ее рука лежит у меня на груди, пальцы слегка согнуты. Нежная, женственная ручка, ногти которой коротко подстрижены и имеют идеальную форму. Ухоженные, без лака, но не длинные.
Мои пальцы замирают на спине между лопатками, где, как думаю, должна быть татуировка, и нащупываю там неровности - длинные выпуклые полосы. Рубцовые шрамы. Я вытягиваю шею и разглядываю ее спину. Внимательно прослеживаю буквы текста, набитые на коже, и обнаруживаю под ними шрамы. Татуировка что-то скрывает. Текст крупный, каждая буква, по крайней мере, больше сантиметра высотой. Шрамы существенные. Хотя, не могу никак догадаться, отчего они.
А потом замечаю еще одну татуировку. На ребрах на левом боку. Даже в маечке или в платье без бретелек тату практически незаметна, если только специально не искать ее:
...по безопасному месту...
Мои пальцы скользят по вытатуированным буквам, тянущимся под небольшим углом
Господи. Что же пережила эта девочка?
Дез издает глубокий звук, сонно бормоча, и откатывается подальше от меня. И тогда я вижу еще две татуировки, выполненные тем же аккуратным, но простым шрифтом. Одна находится на другой стороне, справа на бедре, и также тянется по диагонали от местечка выше таза вверх к спине:
...где нас всегда примут,...
И да, под ней также много рубцовой ткани.
Дыхание перехватывает, сердце сжимается. Мне нужно знать.
Последняя татуировка находится на левой ноге - внешней стороне бедра - высоко, почти спрятана под выпуклостью ее ягодиц, где рубцы толще, грубее. Текст снова написан под углом, от внешней стороны бедра к внутренней с наклоном вниз:
...не задавая вопросов.
Дез переворачивается снова, и я вижу пятую татуировку на правой ноге на передней части бедра, где текст был бы скрыт любой одеждой, кроме коротких юбок или шорт. Тату самая маленькая, и тянется от передней части ее бедра в бок прямо, не под углом, как другие:
~ Майя Энджелоу
Я хватаю со стола телефон и открываю панель поиска Google. Ввожу начало цитаты, и он автоматически заполняет остальное. Я кликаю по первой ссылке и читаю цитату целиком: «Тоска по дому живет в каждом из нас - по безопасному месту, где нас всегда примут, не задавая вопросов» (Майя Энджелоу).
Тоска по дому.
Все шрамы на спине и ногах наклонены таким образом, что можно предположить, что независимо от того, как они появились, те были нанесены сверху, и Дез пыталась отворачиваться, чтобы защитить себя.
Я не могу удержаться и не провести пальцем по тексту на бедре, по рубцам под татуировкой, но Дез шевелится, моргает и видит, чего касаются мои пальцы, отчего чувствую ее напряжение.
Она широко раскрывает глаза, тщательно стирая с лица все нахлынувшие мысли.
— Адам... эти тату…
Но я прикасаюсь пальцем к ее губам, останавливая.
— Дез, я говорил, что ни о чем не буду спрашивать тебя. И не спрашиваю. Все, что хочу сказать, что был бы польщен, если бы больше знал о тебе. Если ты захочешь поделиться, то выслушаю и обещаю, что не буду судить.
Дез часто моргает.
— Бл*дь. Адам, это не так просто. Я не могу просто... поделиться. И дело не только в этом. Это чересчур... даже не знаю, с чего начать. — Она сидит, держа у груди простыню, и чувствую, как она эмоционально отдаляется. — И кроме того, ты уезжаешь... уже завтра? В понедельник?
— Завтра, — вздыхаю я.
Она кидает взгляд на часы, которые показывают пятнадцать минут первого.
— И угадай, что? Уже «завтра». Так что нет смысла начинать.