Девять драконов
Шрифт:
Она поклялась себе торжественной клятвой в тот момент, что вырастит счастливых детей. Немедленно проанализировав обещание, словно это было деловое предложение, она выработала стратегию воспитания детей, которых у нее еще не было. Она будет думать, прежде чем действовать; она будет останавливаться каждый день и заставлять себя, если дела закрутят, замечать, как образ ее жизни влияет на их образ жизни. Если в ее клятве и был элемент фантазии, она превратит ее в реальность.
Нг подождал, пока множество эмоций, пробегавших по лицу Викки, улягутся в выражение твердой решимости.
— «Контроль над ханом Макинтошей-Фаркаров и всем его пакетом акций, за исключением определенных даров верным слугам и моей супруге, переходит к моим оставшимся детям».
Викки резко взглянула, но Питер и мать все еще не оправились от первого шока и не заметили второго.
— Дары, — объяснял Нг коротко, — щедрые, но непоследовательные. Их я перечислю позже. В завершение всего Дункан Макинтош говорит:
«Моим душеприказчиком с полномочиями действовать по своему усмотрению в выполнении моих пожеланий я назначаю мою старшую оставшуюся в живых дочь Викторию».
Далее ваш отец сделал приписку, Виктория, которая гласит:
«Почти сто пятьдесят семь лет мозги и, может, самая сердцевина Макинтошей-Фаркаров, казалось, была в руках женщин. Твоя очередь, ваше величество».
Нг встал, понес завещание Викки и церемонно вложил его ей в руки. Оно было написано от руки при помощи набора письменных принадлежностей Макфаркаров.
— Мои поздравления. Если понадобится моя помощь, тайпан, — только попросите.
— Когда он это написал? — спросила она каменно-холодным тоном.
— В новогоднюю ночь, — Нг указал на нацарапанную дату и подпись.
— А это официально?
— Как вы можете заметить, засвидетельствовано оно губернатором Гонконга и его личным секретарем, — ответил сухо Джордж Нг. — Оно твердо устоит в судах Гонконга, Великобритании и Китая.
Викки посмотрела в его бледные коричневые глаза. Он и вправду был доволен собой.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Я уже заказал нам столик для ленча в «Дерьме с перьями», — улыбнулся он ей, использовав английское название ресторана «Орлиное гнездо».
Позади себя она услышала, как мать повысила голос.
— Я буду позже, — сказала Викки адвокату. — Сначала я должна помочь моему брату.
— Я отказываюсь обсуждать что-либо в офисе адвоката, — сказала Салли Макинтош. — Я приглашаю всех вас пообедать и выпить на яхту.
—
— Я поеду с тобой и Питером, — сказала Мэри, когда все встали и направились к двери. Викки отвела ее в сторону. Питер выглядел белым как мел и ошеломленным.
— Мне действительно нужно поговорить с Питером. Я очень расстроена, и, думаю, он тоже.
— Не думайте, что сможете уговорить его смириться с этим.
— Честно говоря, мне это сейчас и в голову не приходит. У меня есть проблемы поважнее. Но я просто хочу быть ему сестрой. Думаю, я ему нужна сейчас.
Мэри затрясла головой:
— Я забочусь о нем.
— Послушайте, он стал другим человеком с тех пор, как умер папа. Я не хочу, чтобы эта ужасная вещь сломала его. Дайте мне полчаса, пожалуйста. Он не собирается ни от чего отказываться. Вы уже поговорили с ним, теперь хочу я.
— Нет, — отрезала Мэри.
Викки посмотрела на нее холодно.
— Вы слышали завещание. У вас нет ни крупицы надежды добиться его пересмотра. Все, что я хочу сделать и ради чего стараюсь — это свести к минимуму опасность и вред для Питера.
Мэри в ответ посмотрела на нее так же холодно.
— Я хочу, чтобы вы и Питер работали в моем хане. Но завещание моего отца дает мне власть уволить вас — обоих. Не заставляйте меня делать это.
К ее удивлению, подружка Питера изящно капитулировала.
— Извините меня, Викки. Я тоже так расстроена. Но у меня нет права вставать между братом и сестрой. Извините.
Они нашли укромный уголок у окна холла здания офиса Джорджа Нг. Питер забился в него, спиной к стеклу. Викки стояла к нему лицом. В окно она видела сотни людей, спешащих по тротуару.
— Питер, сначала я хочу сказать тебе — мне нужно, чтобы ты работал со мной. И Мэри тоже. Поэтому давай просто начнем воплощать в жизнь новые перемены. Хорошо?
— Конечно.
— Знаешь, честно говоря, я не верю отцу. Думаю, он сказал неправду.
— Но мама не сказала, что он лжет.
— Думаю, мама просто еще не пришла в себя.
— Викки, не лги ты, чтобы я чувствовал себя лучше. Мне на это наплевать! Понимаешь?
Она кивнула и взяла его за руку, но Питер отнял ее:
— Мне наплевать, — повторил он. — Он никогда не любил меня. Теперь я знаю почему. Это многое объясняет. Я всегда думал — он был таким ярким. Я гадал — почему же я такой обтекаемый?
Он посмотрел на Викки.
— Расслабься, — сказал он. — Это неудачная шутка.