Девять драконов
Шрифт:
— Пожалуйста, не уходите.
— Вы что, думаете, я спятила? Самый могущественный бизнесмен Гонконга посылает своего сына шпионить за мной, а я должна остаться с ним, чтоб ему было удобней этим заниматься?
— Я не собираюсь задавать вам никаких вопросов.
— Вы знаете, что он хочет узнать от меня?
— Понятия не имею. И знать не хочу.
— А что вы собираетесь ему сказать?
— Ничего.
— А как насчет сыновнего долга?
— К черту сыновний долг. Он меня использует. А это
— Вы его ненавидите?
— Нет.
— А он не будет разочарован?
— Он к этому привык, — сказал Стивен. — Много не ждет.
— От Макфаркаров?
— От меня. Поэтому ваши секреты в полной безопасности.
Викки покачала головой:
— Это безумие. Я не знаю почему, но я верю.
Стивен повернулся к ней и коснулся ее лица. Его мягкие пальцы были словно четыре теплых маленьких солнышка на ее щеке.
— Вы верите мне потому, что знаете, чего я на самом деле хочу от вас.
— И что это?
— Это не информация.
Он опять запустил машину в поток движения, где лихо обогнал каэнэровский грузовик, доверху нагруженный бревнами из империи. Полдюжины изможденных крестьян, сидящие на бревнах, уставились вниз на красный «бентли».
— Послушайте, Викки, хотите провести со мной китайский Новый год?
— Я уже договорилась с Альфредом Цином.
— На все новогодние праздники?
— Я должна его спросить.
— Слышал, что он застрял в Ванкувере — денежные проблемы.
— Сомневаюсь в этом.
— Конечно, может, это просто слухи. В любом случае, если он не приедет, позвольте мне быть претендентом номер один.
Внимательно изучая его красивое, открытое лицо, она должна была признать, что ночь со Стивеном Вонгом может быть из таких, что запоминаются на всю жизнь. Интуиция подсказывала ей, что с ним она будет в гораздо большей безопасности, чем с кем бы то ни было другим в колонии. Кто бы ни предал ее отца Ту Вэй Вонгу, это, вероятнее всего, был человек из круга Макинтошей-Фаркаров, который знал, когда он покинул вечер. По самым строгим вычислениям, Викки могла позволить доверять лишь себе и своей матери.
— О’кей, — сказала она. — Если Альфред не вернется вовремя домой, я пойду с вами.
— Здорово! А теперь, как насчет пикника? Не можете же вы сразу начать работать? Да и потом, я захватил ленч, он в багажнике. «Перье» — потому что я знаю, вам пока нельзя пить.
— Откуда вы это знаете?
— Я разнюхал. Хэй, я знаю всех. И люди мне все говорят. Они говорят, что у вас плохой аппетит. Но вам нравится холодный лосось с укропом. Да?
— Так вы поболтали с больничным поваром?
— И клубника, правильно? Вы можете поесть клубники.
— Да.
Он остановил машину за полквартала до входа в «Макфаркар-хаус».
— Ну, что?
— Но я могу заснуть. В больнице я каждый день
Стивен улыбнулся:
— Так будем дремать вместе. Я работаю допоздна на кораблях. Ну, на пикник?
Помимо всех своих других соображений, ее первым инстинктивным ощущением была опасность, и это не изменилось. Что изменилось — так это ее намерение избегать всех его предложений.
— А знаете, что у меня еще есть в багажнике?
— Вдобавок к лососю, клубнике и «Перье»? Я уже содрогаюсь, прежде чем угадать.
— Портативный факс.
— Что-о?
— На батарейках, чтобы леди тайпанша могла посылать разносы сотрудникам прямо с пикника. Что вы на это скажете, леди тайпанша?
Викки засмеялась:
— Ну хорошо, уговорили.
Хлебосольный багажник «бентли» также прихватил с собой чудесный шерстяной шотландский плед в изысканную зеленую клетку, серебряное ведерко для шампанского, украшенное викторианскими охотничьими сценками, плетеную корзинку с фарфором и хрусталем, вазу с розами и коллекцию компакт-дисков для автомобильного стереопроигрывателя.
— Как вы узнали, что я люблю музыку в стиле кантри?
— Сын Ту Вэй Вонга знает все.
— Вы меня немного пугаете, когда так говорите.
Стивен посмотрел комично-мрачно на нее с пледа, который расстилал на траве.
— Тогда он скажет: сын Ту Вэй Вонга знает все не очень серьезное. Как шут. О’кей?
— Извините. О’кей.
Он дал ей солнечные очки еще в машине. Теперь он протянул ей шляпу, но Викки отказалась — было так чудесно чувствовать солнышко на коже. Легкий ветерок с моря был почти теплым и вытеснил прохладный северо-восточный муссон, который в этом году стал рано сдавать позиции.
«Мой отец умер, пытаясь свалить его отца, — думала она. — Что же я здесь делаю? „Испытываю его“ — был единственный ответ. Но ведь он уже прошел испытание?»
— Проголодались? — спросил Стивен, и у нее перехватило дыхание, когда он растянулся на пледе и улыбнулся ей, предлагая присоединиться к нему. Она присела, беря у него бокал с водой.
— За ваше здоровье, Виктория!
— Не давайте мне останавливать вас, когда будете пить.
— Отлично. Может, я выпью немного шампанского — попозже.
— Может, я тоже.
— А вам никто и не предлагает, — предостерег ее он.
— Я целый месяц слушалась врачей. Мне это надоело.
— Ну, тогда вы правильно выбрали парня для пикника.
Нежно, как и все, что он делал, Стивен взял воду у нее из руки и выудил пару длинных бокалов для шампанского из плетеной корзинки. Оттуда же появилась и бутылка «Моэта», покрытая капельками холодной воды. Пока он обрывал фольгу, снимал проволоку и тихо открывал пробку, он не отрывал глаз от ее лица.