Девять драконов

Скотт Джастин

— Что я могу для тебя сделать?

— Это не твоя вина. Только потому, что он сделал тебя тайпаном, это не значит, что он сделал тебя злодейкой. Злодей он.

— Да. Я не могу поверить, что он сделал такую вещь.

— Как ты думаешь, мама когда-нибудь скажет мне, кто мой отец?

— Нет… Но если она когда-нибудь скажет мне, я скажу тебе.

Питер улыбнулся:

— Это лучшая новость, которую я сегодня услышал за весь день… О Господи, могу ли я верить в это…

— Ты знаешь, я как-то сказала, что странно, но отец освободил нас своей

смертью.

— Что ж, теперь я вдвойне свободен, — засмеялся Питер горьким смехом.

— Могу я на тебя рассчитывать?

— В чем?

— Я действительно рассчитываю на тебя и Мэри в том, чтобы нам утвердиться на Тайване и в провинции Фуцзянь. Мы должны снова наладить связи с Китаем. С тобой все в порядке или тебе нужно немного отдохнуть? Честно говоря, ты нужен мне сейчас.

Питер сделал глубокий выдох и повернул лицо к окну. Он посмотрел на многолюдную улицу. Когда он ответил, Викки обнаружила, что у Питера в голове больше тревог, чем только ужасное завещание отца.

— Ты рассчитываешь на Мэри?

— На тебя и на нее вместе. Вы фактически партнеры в офисе.

— Как я могу это сделать?

— Попробуй.

— Ну-у… Понимаешь, Мэри — типичная китаянка. Она склонна к преувеличениям. И часто берет на себя то, что не может выполнить.

— Например? — спросила Викки, а когда Питер все еще колебался, поняла, что он борется с собой, чтобы поднять тему, но не знает, нужно ли ее поднимать. — Ну, начни, как можешь, — подбодрила она его.

— Ну хорошо… Ты знаешь, в Гонконге много Ли и еще больше — в Наньяне.

Викки кивнула. Юго-Восточная Азия была наводнена людьми с фамилией Ли, одной из самых распространенных в Южном Китае, особенно с учетом разнообразия ее написания.

Они не все очень могущественны. Как не всякий ветеран гоминьдана [38] обязательно генерал.

— Ты хочешь сказать, что семья Мэри может быть не настолько влиятельной и могущественной, как подумали Макфаркары?

38

Гоминьдан— одна из старейших политических партий в Китае, создана в начале XX в. Сунь Ятсеном. В настоящее время фактически является правящей партией на Тайване.

— Может быть. Ты не поверишь, но иногда она живет в каком-то странном фантастическом мире.

— Но она одна из тех женщин, которые могут дать отпор Вивиан Ло.

— Она — деловая женщина.

— Конечно.

— И очень амбициозна.

— Да.

— Конечно, когда мы окажемся на Тайване и в провинции Фуцзянь, мы можем обнаружить там немножко меньше благоприятной почвы, чем ожидали найти.

— Ничего, мы ее сами создадим. Ведь у нее там нет врагов?

— О, конечно, нет. Они не знают ее в качестве «старого друга».

— Послушай, я рада, что ты сказал мне все это. Но не думаю, что тебе нужно беспокоиться. Особенно если посмотришь на это объективно.

Итак, она помолвлена с сыном английского тайпана. Но это не означает, что она хочет рыть землю ногтями. Я видела ее справки — очень толковые и короткие, ясные телефонные звонки.

— Вы думаете иметь детей, если ты женишься?

— Она говорит, что не может.

— Когда ты узнал?

— Давно.

— Ох, Питер, извини.

— Понимаешь, дело в том, что… Просто я нашел противозачаточный резиновый колпачок.

— Ох…

— Правильно. Ох.

Викки обняла его. Он дрожал опять.

— Ох, бедняжка. Насколько глубоко Мэри погружена в свой фантастический мир?

— Я не знаю. Я действительно не знаю.

Викки колебалась. Был еще один вопрос. Ей была ненавистна сама мысль, чтобы расстроить Питера, но она чувствовала, что должна продолжить разговор. В конце концов, Мэри занимает место около Питера — очень близко к высшим эшелонам власти, к сердцевине Макфаркаров. Были и другие секреты — не только те, что хранились в сердце Викки.

— Где ты нашел колпачок?

Он слабо улыбнулся и покачал головой:

— В ее сумочке.

— О, Питер. Мне так жаль…

— Я так люблю ее. Но боюсь, что не выдержу этого.

— Ты уже спрашивал у нее?

— Нет еще.

— Могу я дать тебе совет как сестра?

— Конечно.

— Не делай этого, пока не будешь готов встретиться с ее ответом.

«Орлиное гнездо» было роскошным рестораном на верхнем этаже принадлежавшего американцам отеля «Хилтон». Дядюшка Нг ждал ее за столиком у окна, поглядывая на тысячи кораблей в гавани, когда приехала Викки. От яркого света она щурилась и села к окну. Он встал с улыбкой, явно получая удовольствие от роли режиссера драмы, которую написал ее отец.

— Я бы лучше не вел этот разговор в клубах, если вы не возражаете…

— Сомневаюсь, что они могут забаллотировать вас в ваши годы, дядюшка… Какой дьявол вселился в моего отца?

— Будете что-нибудь пить?

— «Пеллегрино».

— И зеленый чай, — сказал он официанту.

— Что с ним произошло? — спросила Викки опять.

— Извините меня. Подождите немного, пока я закажу закуски.

Наконец он повернулся к Викки:

— Какую часть завещания вы имеете в виду?

— Черт побери, вы сами хорошо знаете какую. Конечно, если только вы не согласны сказать перед судом, что завещание моего отца содержит описку.

— Сожалею, но это не так.

— Дети?

— Дети.

Сердце Викки забилось сильнее.

Где-то в Гонконге был отпрыск от первого романа отца. Романа, с которым он покончил, чтобы быть с матерью и Хьюго; решений, которое привело к ее собственному рождению — как «ремонтное» дело, которое потерпело крах. Кто-то, кого она знает? Или незнакомец? Незаконнорожденный, с которым его завещание вынуждает ее делить хан Макфаркаров. Им мог быть любой. Это мог быть некто, с кем она ходила вместе в школу. Или совершенно незнакомый человек.