Девять мечей Акавы

Франке Иван Владимирович

Ложка выпала из руки Владислава. Худшие его опасения подтвердились. Гаргониды, чтоб вас… Владислав вскочил и кинулся собирать валежник, чтобы сложить костры по периметру поляны. В голове снова стало ясно как всегда в момент опасности.

— Лишь бы успеть до захода солнца собрать как можно больше дров, чтобы их хватило на ночь, — думал он, метаясь от дерева к дереву и перетаскивая собранный валежник на полянку. Потом побежал по кругу, поджигая бластером разложенные по периметру костры.

— По крайней мере, знаю теперь, где мы находимся, — продолжал он рассуждать про себя. — Но это же, черт возьми, добрых шесть тысяч километров! Далековато однако будет выбираться.

Уже почти завершив круг, он остановился, заметив в тени у палатки движение. Выхватив из ближайшего костра горящую ветку, Владислав поднял ее над головой и метнулся к палатке. Пламя осветило сгрудившихся почти у самого входа в палатку нескольких тварей. Гаргониды, эти существа, не имеющие постоянного тела, по странной прихоти эволюции представляли собой по сути дела лишь комочек мозга, окруженного особой менбраной, которая позволяла им принимать при наличии достаточного количества воды

любые формы. Сама вода являлась в известном смысле их телом. Являясь в действительности извращенной создателем пиявкой, они были в известной степени разумны, если можно, конечно, назвать разумными пиявок, хотя почему бы и нет… В обычном своем виде они имели водяной шар вокруг мозга и множество отростков-жгутов. На не очень продолжительное время они могли даже выбираться на сушу и за их внешний вид, напоминающий медузу, исследователи дали им название «Гаргониды». Внутри мозга был маленький желудок, который по совместительству являлся еще и пищеводом и кишечником в одном лице. Роль сердечной мышцы выполняла наружная мембрана. Существовать они могли, питаясь веществами, растворенными в воде, но для размножения, тоесть для созревания очередного поколения икринок, им как и пиявкам или комарам нужна была кровь. В этот период гаргониды становились очень агрессивными и даже изобретательными. В сухой период они сморщивались, прикрытые мембраной, и в таком виде могли пережидать тяжелые времена, находясь в спячке до четырех лет. Однако в активном состоянии они боялись прямого солнца и огня.

Владислав кинулся к этим медузообразным, подняв в одной руке свой импровизированный факел, а другой вытаскивая бластер. Гаргониды находились сейчас между ним и палаткой и стрелять он не мог, но мог попытаться по крайней мере отогнать их огнем.

Мелко перебирая своими водянистыми ножками-щупальцами, они неохотно пятились от человека. Достигнув входа в палатку, он откинул полог рукой с зажатым в ней бластером, заглянул в палатку и, убедившись, что непрошенных гостей там еще не было, с облегчением вздохнул. Хлесткий удар по руке, сжимающей бластер, застал его врасплох. Онемевшая кисть выронила оружие. Обернувшись, Владислав увидел подкравшегося к нему гаргонида. По щупальцу, ударившему его, расплывалось кровавое пятно. Агент ткнул горящей веткой в гаргонида и, отогнав его, посмотрел на руку. За то короткое мгновение контакта с этим монстром, кисть руки была почти полностью обескровлена и теперь, с каждым ударом сердца вновь наполнялась кровью вызывая ужасную боль. На месте контакта красовался здоровенный синяк. Чувствуя, что рука начинает медленно отходить и вновь обретать чувствительность, Владислав швырнул горящую ветку в сторону гаргонидов. Упавшая ветка ярко вспыхнула, рассыпав сноп искр, но уже через мгновение зашипела, растоптанная сотнями маленьких водяных щупалец. Этого мгновения человеку было достаточно, чтобы разглядеть, сколько бестий топталось по ту сторону незамкнутого кольца горящих костров. Подняв с земли бластер непострадавшей рукой, он провел лучом по группе гаргонидов, все еще пытающихся пробраться к палатке. С громким шипением, поднимая облака пара, сгустки мозга падали на землю, но уже через несколько секунд снова поднимались на своих ножках-щупальцах и продолжали семенить в его сторону. К тому же все новые и новые добровольцы пытались пробраться через разрыв в круге огня.

Отскочив почти к самой палатке, Владислав поставил лучевое оружие на широкое рассеивание и несколько раз провел лучом бластера по заготовленным дровам, закрыв в кольце огня единственный проход. Однако те гаргониды, что уже пробрались за огненный круг, неумолимо надвигались на человека. Каким-то образом они могли общаться между собой и теперь стремились во что бы то ни стало тоже добраться до своей порции крови. Раз за разом они падали, срезанные лучом бластера, но уже через секунду-другую снова возрождались в клубах пара, правда каждый раз несколько уменьшаясь в размерах, часть воды испарялась а часть просто успевала впитаться в землю. Дожидаться когда температура воды поднимется настолько, что гаргониды не смогут сформировать новое тело, не сварившись при этом, агент не имел ни малейшего желания. Заметив, что некоторые создания начали объединяться в одно тело, увеличивая тем самым массу воды, он переложил бластер в правую руку, к которой частично вернулась чувствительность, и выдернув здоровой рукой второй бластер, снял его с предохранителя. Первым выстрелом он сбивал гаргонида с ног и, воспользовавшись той секундой, что требовалось бестии для формирования из воды своего нового тела, прицельным выстрелом второго бластера, установленного на боевое положение луча, добивал незащищенный водяным барьером мозг. Мозг вспухал пузырями и, лопнув, растекался зеленоватой жижей. Вскоре с пиявками внутри огненного круга было покончено. Человек выронил оружие и тяжело опустился на колени, затем завалившись набок, неуклюже сел. Чувствуя, что на него наваливается сонливость, он едва гнущимися руками, сорвал пояс и прижав к предплечью раненой руки анализатор, включил его. Укола аптечки онемевшие мускулы уже не чувствовали. Выронив из окаменевших пальцев пряжку, агент стал медленно падать на спину. Он еще видел толпы медузообразных, которые толпились на безопасном расстоянии от костров, но перед глазами все плыло. В глаза его пытались заглянуть звезды и две луны, но светочувствительные рецепторы уже ничего не чувствовали. Он тонул, он погружался в темноту, в бездонный колодец, где беззвучно открывали рты непонятные твари и тянули, тянули к нему свои руки-щупальца.

VI

Тонкий лучик блеснул в темноте, разрезая ее надвое. Две половинки темноты стали темно-красными и, дрожа, разъехались вверх и вниз. Светлое пятно стало медленно трансформироваться, пока не превратилось в ровный желтый диск луны. Владислав сел, помотав головой. Память услужливо вернула ему все, что происходило с ним недавно. Он резко вскинул голову. За огненным кольцом все еще толпились гаргониды. Видно было как иногда кто-то семенил

к воде и, окунувшись, снова возвращался назад. Владислав огляделся вокруг. Вся поляна представляла собой поле битвы, усеянное зелеными кляксами, резко выделяющимися на коричневом фоне торфа. Подняв с земли пояс, Владислав нацепил его, отметив про себя, что анализатор и аптечка сделали свое дело вовремя. Если бы не впрыснутое вовремя противоядие из этого сна его уже ничто не могло бы вывести. Обойдя периметр, Владислав подбросил дров туда, где огонь уже начал прогорать, а затем, вернувшись к палатке, перезарядил оба бластера. Он прикинул, что с такими темпами расхода запасных батарей ему вряд ли хватит их на неделю осады.

Участок, огороженный кострами, частично заходил на сухой участок торфяного болота и Владислав, подойдя к кострам, отделяющим его от гаргонидов, насторожился, наступив ногой на предательски пружинящий торф. Здесь он уничтожил большинство этих пиявок, и вода, не удерживаемая больше погибшим мозгом вампира, впиталась в торф.

Владислав быстро вернулся на сухой твердый берег и начал сооружать барьер из запасенных веток между торфяным участком и палаткой, стоявшей на песке. Легкий шелест ткани заставил его мгновенно обернуться с бластером наизготовку. Около палатки стояла мисс Джонс, приветливо улыбаясь. Совершенно обнаженная, она была рубинового цвета и сквозь ее тело местами было хорошо видно палатку и костры на заднем плане. Джонс помахала рукой и все еще улыбаясь, двинулась в его сторону. Агент Раденко взглянул на странное существо и без колебаний выстрелил в голову монстра, туда, где еще недавно он накладывал повязку. Голова с шипением расплескалась и, свернувшись в потеки, стала впитываться в тело, которое, однако, не упало и даже не остановилось, а наоборот, неуклюже раскачиваясь, с ускорением двинулось в его сторону. Чертыхнувшись, Владислав полоснул лучом лазера еще и еще. Это, наконец, возымело свое действие и чудовище, став снова прозрачным с громким плеском плюхнулось на землю. Отметив, что гаргонид так и не обесцветился до конца, так много крови было перемешано с водой, агент, разглядев наконец в шевелящейся массе мозг, одним выстрелом покончил с ним. Потом бегом бросился к палатке, где должна была лежать мисс Джонс, все еще на что то надеясь. Увы, было слишком поздно. В палатке лежала высушенная, сморщенная мумия все, что осталось от еще час назад, живой женщины. Снова поставив луч бластера на широкое рассеивание и убавив мощность, он осветил этим импровизированным фонарем всю палатку изнутри, держа в другой руке оружие на боевом взводе. Но там больше никого не было. Выйдя наружу, он снова пошел по периметру костра, подкладывая сучья там, где огонь шел на убыль.

— Эх,… сейчас бы мне старинный пистолет, стреляющий свинцовыми пулями, — думал он. — Да что там пистолет, обычный лук со стрелами дал бы мне больше пользы в борьбе с этими пиявками-мозгами, чем два бластера.

Расчитанный на твердое тело, луч лазера был почти бесполезен против этих созданий. Преломляясь в жидкости, луч только нагревал немного воду вокруг, теряя свою убийственную силу, поэтому относительно эфективно лучевое оружие можно было использовать только в режиме широкого рассеивания.

Дойдя до своей новой баррикады, которую он еще не зажег, Владислав обратил внимание на то, что намокший от множества убитых здесь гаргонидов, торф шевелится. Проклиная свою беспечность, он бросился заканчивать линию обороны. Когда агент закончил оборонительное сооружение, из торфа уже вылазила фигура человека, один в один похожая на него. Правда, он все еще оставался прозрачным и Владислав видел, что мозг этой пиявки был не в голове, как у всех животных, а плавал где-то в животе.

Раденко поднял оружие и прицелился, расчитывая поразить цель с первого выстрела, когда услышал тихий успокаивающий голос.

— Не надо, мы не делаем никому вреда. Брось оружие, доверься нам.

Голос успокаивал и усыплял. Почувствовав, что он на грани сна, Владислав тряхнул головой и нажал на курок. «Водяной», однако, увернулся и пошел дальше неотвратимо надвигаясь на человека. Точнее увернулся не сам «Водяной», а только зеленая картофелина мозга в животе монстра. Отступив назад, агент поджег заготовленные дрова, а потом открыл огонь по замершему в нерешительности монстру. Учитывая приобретенный опыт, Владислав справился с ним довольно быстро.

Светало. Костры уже почти догорели и осажденный человек надеялся теперь лишь на то, что скоро солнце, очень жаркое в этих краях, загонит всех тварей в воду. Однако еще до того, как солнце взошло, агент убедился, что эти бестии легко приобретают опыт и даже посвоему изобретательны. Сбившись в кучу, они вдруг вытянулись в цепочку, один конец которой опустился в воду, а другой выглядел как растопыренные пальцы. Затем они соединились своими щупальцами, как соединяются две капли воды в одну большую каплю и просто начали качать воду из болота этим импровизированным шлангом, выливая его на угли угасающего костра. Владислав, подойдя поближе, попытался было своим лазером поддерживать огонь угасающего барьера, но быстро убедился, что без свежего топлива затея эта обречена на провал. Тогда он снова начал отстреливать передних медуз, нарушая их работу, однако и это не принесло сколь нибудь заметных результатов. Гаргониды научились дергать своими «картофелинами», успешно уворачиваясь от тонкого луча бластера, а в режиме широкого рассеивания пытаться нагреть воду такой большой массы было бесполезно. Наконец солнце показалось из-за горизонта и, поднимаясь все выше, уже через час принялось своими жаркими лучами помогать человеку в его отчаянной борьбе за жизнь. Скоро гаргониды не выдержали и попятились один за другим в воду. Когда берег опустел, Владислав, вконец обессиленный, упал плашмя на землю, затем приподнялся, ползком забрался в палатку и впал в странное оцепенение. Действие яда впрыснутого ему в кровь пиявкой все еще давало себя знать. Очнувшись часа через два, он, выкопав в песке яму, похоронил останки Джонс и наскоро перекусив, решил еще засветло убраться отсюда как можно дальше. Диких зверей он не боялся, справедливо полагая, что все звери в ближайшей округе наверняка истреблены этими агрессивными водяными вампирами.