Девять мечей Акавы
Шрифт:
Агент шагнул следом и оказался в своеобразной бочке. Сверху свисало три шнурка разной длины. Древлянин дернул за самый короткий и бочка, плавно тронувшись, поползла вверх к великому изумлению гостя. По подсчетам Владислава они проехали на этом лифте не менее десяти-пятнадцати метров, прежде чем остановились. Выйдя вслед за старцем наружу, он оказался в зеленом коридоре. Во все стороны расходились дорожки, сплетенные из веток таким образом, что получались очень прочные улицы и даже площади. Ничего подобного Владислав не ожидал увидеть. Снизу ничего не было заметно и кое-где даже можно было видеть небо в просветах
— Мы не живем подолгу на одном месте, — говорил он, — у каждой общины имеется по меньшей мере пять-шесть таких городов. Когда деревья, несущие город, стареют, мы заранее готовим новый город, но такое случается нечасто. Эти деревья живут по несколько сотен лет. На каждом несущем дереве есть ветряк, который через систему шестерней и блоков двигает подъемник, расположенный внутри ствола. В случае опасности мы убираем управляющие шнурки и внизу можно будет найти лишь пустую хижину, да дерево с огромным дуплом. Разумеется, у нас есть лесная гвардия и даже лошади для обороны, но их немного. Мы мирный народ и вынуждены защищаться, когда нас к тому принуждают. Этот город, — продолжал он, — как ты уже заметил, трехъярусный. Это еще молодой город, ему еще нет и ста лет, но у нас есть города и шести-семи и даже девятиярусные.
Рассказывая, он вел Владислава по лабиринтам плетенных улиц, пока не остановился перед огромной хижиной, образованной сросшимися кронами деревьев. Ребятня с интересом кружила вокруг да около, с любопытством разглядывая агента. Молодые девушки и женщины сновали в доме, накрывая на столы и изредка бросая любопытные взгляды на гостя. Некоторые особо бойкие девушки старались пройти как можно ближе к Владиславу. Агент невольно провожал их восхищенным взглядом.
Вспомнив про голограмму, серебряной маской закрывающей его лицо он повернулся к старику:
— Прости меня, древлянин, за незнание ваших обычаев, но ты до сих пор не назвал своего имени. Я должен знать имя вождя прежде, чем сниму свою маску.
Старик взглянул на него и улыбнулся:
— У меня нет имени, я не вождь, я всего лишь волхв, и ты случайно застал меня здесь. Нового вождя еще не выбрали, а его место пока занимает Сталкур — младший сын погибшего вождя. Скоро будет праздник урожая, мы заканчиваем сбор плодов с винного и хлебных деревьев, тогда и состоятся выборы.
— Но я должен как-то обращаться к тебе, — сказал Владислав, начиная понимать, почему еще никто не обратился к его спутнику по имени.
— Я племя, я все и никто, пришелец, — ответил ему древлянин. — У друидов лесовиков и древлян нет имен, получая это звание мы теряем старое имя — Если тебе необходимо меня как-то называть, зови меня просто волхв, друид или старче. А сейчас проходи и садись
— Как ты сказал его имя? — Владислав эфектно деактивировал маску и его голос, лишенный синтезатора, зазвучал мягче и человечнее, выражая задумчивость, которую он так старательно изображал.
Краем глаза он заметил к своему великому удовольствию, что все женщины и, самое главное, девушки разом повернулись в его сторону.
— Не тот ли это Сула, — продолжал он, — что был сообщником и правой рукой Тертена?
В зале воцарилась тишина. К Владиславу подошел крупный широкоплечий бородач и сверля его взглядом, переспросил:
— Что ты сказал, повтори?
— Сула-кривоглазый, потерявший один глаз в своих пиратских набегах, был правой рукой предателя Тертена, — глядя ему в глаза и четко выговаривая каждый слог, повторил Владислав.
— Поклянись, поклянись своими богами, что говоришь правду, — великан, вплотную приблизился и обдал гостя горячим дыханием.
— Клянусь, — возвысил голос Владислав, — Клянусь честью народа пегасов, клянусь Межгалактическим Управлением, что говорю вам правду, — он перевел дух.
Зал взорвался проклятьями, все мужчины повскакивали с мест.
— Предатель был у нас в руках и мы его упустили, — в зале стоял рев. — Месть, месть, смерть предателю. — Почти все мужчины во главе с великаном выскочили из зала и через несколько минут снизу донесся стук копыт и ржание лошадей.
Все, кто был в состоянии держать лук или меч в руках, кинулись на поиски Сулы. К удивлению Владислава большинство молодых женщин тоже исчезло вместе с мужьями. В недавно до отказа забитом зале остались лишь дети, старики и молоденькие девушки. Волхв, видя недоумение на лице Владислава, пояснил:
— Наши женщины отличные стрелки, но только родившая женщина, женщина, подарившая нашему народу одну жизнь, может стать лучницей. Только тогда она имеет право отнять жизнь у другого человека, даже если этот человек — враг.
— Ага, — сообразил Владислав, — берегут свой генофонд. Женщина, оставившая потомство, имеет право рисковать, а незамужняя девушка — нет. Хм, логично.
— А кто это был? — спросил Владислав старика. — Этот великан.
— Это Владимир — брат погибшего вождя. Он до последнего не доверял Суле. Пока тот собственноручно не убил нескольких долинников. А теперь получается, что он делил хлеб и кров с убийцей брата.
В ожидании трапезы волхв рассказывал о принципах устройства лесных городов. Из чего Владислав уяснил, что в каждом городе есть ярус, куда люди забираются только спать или заняться любовью, как правило, это был самый верхний ярус.
— Поближе к звездам, не лишено романтики, — отметил про себя Владислав.
Другие ярусы предназначались для деловых, складских и жилых помещений.
— А мы сейчас на самом верхнем ярусе? — спросил агент.
Старик улыбнулся:
— Нет, на предпоследнем.
Трапеза все же состоялась, правда из-за отсутствия большинства жителей несколько скомканная, но Владислав и не настаивал на помпезности и пышности приема, все это ему изрядно надоело еще в Стензере. Он уже собирался откланяться, когда начали возвращаться первые охотники. Все они были в мрачном, подавленном настроении.