Девять ворот
Шрифт:
— В такие времена… наверное, — согласился хозяин. Его вечно любопытный взгляд привлек коготь, висящий на поясе у Гопала.
Гопал быстро прикрыл его оборванным краем рубахи.
— Нам велели спросить Капуру, — сказал он, наливая себе воды и пытаясь отвлечь внимание хозяина. — Ткач, который привез нас сюда по реке, сказал, что Капура может нам помочь.
— Ты сказал ткач? Может быть, ты знаешь, как его зовут? — Хозяин сложил руки на груди, зная, по-видимому, больше, чем можно было предположить по его поведению.
— Стока, — ответил Гопал. — Он постарше, с бородой и…
Морщины
— Вот дурень! — Он рассмеялся. — Он все еще возит свои ткани вниз по реке? Он свернет себе шею, это точно! Удивительно, что его не утопили боевые каноэ Дроны. — Хозяин постоялого двора расслабился. — Я Капура. Чем я могу вам помочь?
— Мы ищем мистика, которого называют Вьясой.
— И он ищет вас, — донесся голос из темноты позади них.
Капура отвернулся от посетителей, знал, когда он уже не нужен… и когда дело его больше не касается.
Глава VII
В это время вдали от Радхакунды, на равнинах Вриндабана, Дрона вел свою армию навстречу армиям Кали: стотысячной армии ракшас.
Дрона протрубил в свой горн из морской раковины, и сигнал тревоги подхватили горны его генералов. Со всей своей мощью они обрушили стрелы, железные дубины, мечи, трезубцы, пики, копья и оружие бхусуда на армию Ашуры.
Армия Кали выпустила град стрел, направляемых невидимой рукой Майи. Заколдованное оружие ракшас вдребезги разбивало оружие Дроны, как ураган разбрасывает облака, и стрелы ракшас легко пронзали щиты и тела своих врагов.
Стоя среди кровавой бойни, Дрона услышал сотрясающий землю звук, подобный реву океана. Со всех направлений к нему приближалась пыльная буря, пока не заволокла все небо. Гремел гром, вспыхивали молнии, и перед симхой и его армией на вершине холма появились Кали и Майа, сидящие на высоких палантинах.
На высоком разукрашенном помосте, который несли на своих спинах двадцать ракшас, находился король Клесы. В серебряных доспехах сидел он на своем троне, держа в одной руке золотой щит, а в другой украшенное самоцветами копье. Его глаза сверкали, подобно серебристому жемчугу в черном омуте. Длинные волосы, черные как смоль, ниспадали на его плечи из-под золотого шлема, сверкающего над ракшасами как тысяча солнц. Видя сияние, исходящее от их повелителя, ракшасы завываниями приветствовали его.
Следом за Кали была его супруга Майа. Она была столь же прекрасна, как Кали был красив, с черной блестящей кожей, намазанной ароматными маслами и одетая в пурпурный шелк. На ее голове, такой же черноволосой, как у брата, была корона, сделанная из черепа ее человеческой матери. Ее голубые глаза излучали свет, очаровывающий всех, кто мог выдержать ее красоту. Волшебница держала серебряный посох, такой же высокий и прямой, как его владелица, подняв его над головой.
Встав со своего трона, который также несли слуги ракшасы, Майа начала читать боевое заклинание:
Пусть Кали разобьет этого врага, Сразит эти армии Дроны тысячекратно И разорвет своих врагов на части.В этот момент Дрона понял, что конец настал. Шум бушующего
Майа продолжала:
Велика твоя паутина, Кали, Готовая сразить эти армии.По сигналу сестры Кали поднял копье, и ракшасы бросились в атаку с отвагой, усиливаемой чарами Майи. Пока армию Дроны осыпал ливень из змей, Майа заклинала:
И в руки смерти я отдаю их, Ибо связала я их своими путами, И к Кали я веду их в плен, Пусть многие тысячи будут сражены.Армии столкнулись, и тысячи солдат роились, куда ни глянь.
— Дэвы побегут прочь от нашей мощи. Гандхарвы и Апсарасы, мистики и симхи, никто не спасется, — поклялась Майа, а солдаты Дроны, зачарованные заклинаниями колдуньи падали к ногам Ашуры. Майа обернулась к супругу и, высоко держа чалис, приветствовала своего брата.
— Этот жертвенный напиток гхарма был нагрет огнем мести. Пить — значит убивать.
Произнеся этот тост, близнецы выпили за победу, пока немногочисленные, оставшиеся в живых воины Дроны преследовались и убивались. Майа и Кали наблюдали с холма за происходящим, а Майа заклинала будущее:
Побежденные, вы бежите. Отброшенные моими чарами, вы бежите. Пораженный моей мощью, никто не спасется, Вся Бху возопит. Пусть Света Двипа трясется от страха. И армии дэв будут сражены!В полумраке постоялого двора Бала, юноши обернулись на приветствовавший их голос. Огарок свечи, стоявший в центре стола, неожиданно вспыхнул, освещая глубокие морщины на лице отшельника, обремененного длинными серебристыми волосами. Это был мистик Вьяса.
Гопал бросился к фигуре, сидящей в углу. У него накопилась бездна вопросов. Нимаи последовал за ним.
— Присаживайтесь, — пригласил их хозяин.
Гопал, будучи первым, сел ближе к мистику. Нимаи перенес пищу на стол и продолжал глотать суп. Ему нравилось быть в тепле и сытости. Гопал собрался говорить, но Вьяса поднял руку, останавливая его.
— Я знаю, что случилось, мы прошли тем же путем.
Мистик сделал паузу. Какой-то человек прошел от стола к двери, открывая ее. В дверь ворвался ветер, принеся песок с дороги. Дверь быстро закрылась. Вьяса подождал немного и понизил голос до шепота:
— Кажется, наши кармы в этой жизни переплелись.
— Значит, ты знаешь о Голоке!
— Да, — ответил Вьяса, — я видел армию Кали в жертвенном огне. Я был бессилен остановить их.
— И ты послал меня за нагой… зная, что моя семья и моя деревня в опасности?