Девять ворот
Шрифт:
— Это была единственная вещь, которую я мог сделать. Я убедил твоего отца послать тебя совершить видхи.
— Но почему?
Голос Гопала был странной смесью слез и гнева. Мысль об отце…
— Ты должен был быть спасен. Ты из Расы Первых Прародителей Чаййа. Ты знаешь, что это значит?
— Я знал, что это означает, что я из рода симх…
— Нет! Больше, много больше, — настаивал Вьяса. — Ты и твой род — потомки дэв Света-Двипы. Ты и все законные семьи симхи, происходите от Расы Первых Прародителей, первых живых существ, выращенных первыми дэвами во времена создания
Может быть, в другое время, в другом месте эта новость и воодушевила бы Гопала выше самых его дерзких грез, но не сейчас, сразу после того, что случилось с его семьей и сестрой. Теперь это означало только беды.
Вьяса объяснил, как во времена сотворения каждый из дэв согласился иметь по сто детей, которые выращивались на планетах Второго Круга Бху. Эти дети становились первыми симхами. Семья Гопала происходит от дэвы Параматмы.
Вьяса продолжал:
— Кали своей первейшей целью провозгласил уничтожение Расы Чаййа. Это его первый акт мести дэвам за заточение Ашуры в Била-свагре. Голока — это только одно из небольших королевств, уже уничтоженных. Кали выпустил ракшас из Раху, чтобы присоединить их к своей армии. Эти человеко-звери спущены с привязи по всей Бху.
Вьяса глубоко заглянул в глаза Гопала, отчего он почувствовал себя неуютно.
— Будучи одной крови с дэвами, это твой долг и долг всех Чаййа, остановить Кали. Он должен быть возвращен в тот дьявольский Круг, откуда он пришел, и врата должны быть снова опечатаны… или он должен быть убит. Это твоя карма, твоя карма как симхи… как Чаййа.
Вьяса увидел выражение лица Гопала — частично ужас, частично смятение.
— Моя карма — помочь тебе, — объяснил мистик, — или мне не будет позволено принять высшее рождение, когда это тело умрет.
Гопал почувствовал себя перед мистиком обнаженным и беззащитным.
— Я ничего не знаю об этих вещах. Я всю жизнь провел, исполняя обряды и ритуалы. Я не могу…
— Все, что тебе нужно, чтобы победить демона — находиться в Городе Девяти Врат, — сказал мистик.
— Где? Где это место?
— Это ты должен выяснить сам.
У Гопала было тяжело на сердце, но прежде чем он мог думать о себе, о Круге, он должен был найти Китти.
— Кали должен будет подождать, — сказал он. — Если карма управляет моей жизнью, тогда пусть моя карма приведет меня к Китти! Я хочу лишь найти мою сестру. Возможно, мы сможем присоединиться к Дроне. Мы видели вчера его каноэ; он может помочь нам.
Будучи трета-мистиком, Вьяса уже знал о поражении Дроны. Он должен был успокоить юношу, научить его Бхакти — искусству трета-мистика, если ему… им… суждено выжить.
— Разум — это наша реальная сила, — сказал он. — Ты знаешь историю о кролике и льве?
Гопал смотрел на свечу в центре стола. Он больше не хотел слушать историй! Он хотел что-то делать — найти свою сестру, но Нимаи уже готов был слушать.
— Я никогда не слышал, — невнятно проговорил он в промежутке между глотками супа.
Итак, мистик рассказал историю о свирепом льве, опьяненном гордыней, который задирал безжалостно всех животных слабее его, пока однажды все животные этого леса не собрались вместе
Когда настала очередь кролика, это был день кролика, кролик, на которого пал жребий, придумал, как можно было бы убить льва, который был много сильнее, чем он. Итак, кролик шел очень медленно, прибыв ко льву с опозданием, вместе со своим планом. Кролик рассказал льву, что когда звери узнали, что сегодня очередь кролика, очень небольшого животного, то они направили еще четырех кроликов вместе с ним. На полпути, утверждал он, огромный зверь выскочил из-под земли и съел его четырех компаньонов, оставив только его, весьма скудную пишу.
Лев, которому не понравился этот конкурент, попросил показать ему вора. Итак, кролик привел злобного короля к колодцу, мимо которого он проходил, и лев, видя свое собственное отражение в воде, принял его за того самого зверя и грозно зарычал. Из колодца донесся отраженный рык, вдвое громче. Услышав его, лев, думая, что это вызов, бросился вниз… навстречу своей смерти.
— Итак, мой юный друг, вот почему я сказал, что разум — это сила, — заключил Вьяса.
— Так, мы находим какой-нибудь колодец и заставляем Кали прыгнуть в него!
Нимаи, чувствуя приятную истому от выпитого вина, улыбнулся.
Вьяса усмехнулся:
— Пусть Дрона делает то, что он должен делать. Мы пойдем другим путем.
Гопал задумался над словами мистика. Он все же предпочитал драться вместе с Дроной. С помощью великого симхи он мог бы найти сестру. Гопал все больше злился от того, что решение принимается за него.
Видя недовольное выражение лица Гопала, Вьяса продолжил объяснение.
— Чтобы остановить змею, мы должны отрубить голову, — прошептал он, опять оглядывая темную сырую комнату. — Кали никогда не управляет своими армиями в битве. Его сестра — вот реальная угроза. Из Майи он черпает свою силу, а она свою — из крови.
Вьяса взял Гопала за руку.
— Чтобы остановить Кали, мы должны отсечь источник его силы. Убей его супругу, и настоящая форма Кали будет видна всем. Только тогда он будет уязвим. Вот наша задача.
— Найти мою сестру, — сердито ответил Гопал, выдергивая руку, — вот моя задача.
Наступила пауза, в течение которой мистик и юноша пристально смотрели друг на друга. Мимолетное молчание прервалось, когда дверь распахнулась, и вместе с порывом ветра вошел высокий человек. Вошедший направился прямо к их столу.
Гопал схватился за кинжал. Нимаи отложил чашу с вином.
— Убери оружие, — приказал Вьяса. — Он со мной.
Пришедший был Судама, ученик Вьясы. Он был выше и Гопала, и Нимаи и носил шафрановую рясу ученика мистического искусства, давшего обет безбрачия. Согласно обычаю для брахмачарьи, его голова была чисто выбрита, за исключением длинных прядей на затылке, опускавшихся до самого пояса. Молодой человек лет двадцати приблизился и нагнулся к мистику.
— Арабху, — обратился он к учителю, — армии Кали победили. Дрона мертв, обезглавлен и его армия разбита. Радхакунда беззащитна.