Девятый
Шрифт:
— Ты быстро придёшь в себя? Я не умею управлять баржой.
Лефевр, а точнее то, что было сейчас в его разуме, уставился на меня.
— Это не важно, Святослав. Ты провёл разговор?
— Да.
— Хорошо. Вынимай шунт. Времени нет совсем.
— Что? — моя рука замерла на шунте.
— Офицер Ренар уничтожает нейросеть. Меньше минуты и я угасну. Если не вынуть шунт, Лефевр получит необратимые повреждения мозга.
— Вы идиоты! — закричал я. — Как мне спасать баржу? А люди в корабле,
— Мне очень жаль, — сказал Лефевр. Протянул руку — в ней он сжимал вскрытый бинт.
У пилота вдруг начали подёргиваться глаза — из стороны в сторону, вверх и вниз. Рот приоткрылся, потекла нитка слюны.
— Нечестно! — сказал я.
Потянул шунт, поворачивая его против часовой стрелки. Дёрнул. Влажно хлюпнуло, шунт выскочил из черепа будто пробка из бутылки. За ним тянулся венчик тончайших проводков и синевато-кровавая жижа.
Лефевр будто оцепенел.
Я забрал бинт из его руки и обмотал голову. Было противно, но почему-то не страшно. Потом я уложил Лефевра рядом с фокусниками. Его тело было как марионетка на шарнирах — начинаешь тянуть, он движется, останавливаешься — замирает.
Выпрямившись над тремя неподвижными телами, я попытался понять, что же мне сейчас делать.
— Что такое случайность, Святослав Морозов?
Будь тут сила тяжести как на Титане, я бы подскочил. А так только вздрогнул и повернулся.
Ангел Кассиэль стоял за моей спиной. Он был укутан крыльями как плащом, руки едва выглядывали из-под сияния.
Некоторые говорят, что крылья у ангелов покрыты сияющими перьями, но как по мне — это гибкие светящиеся пластинки. Кассиэль был весь в этом сиянии, только ноги и голова торчали.
Я сощурился и Кассиэль убавил свет ореола. Повторил:
— Что такое случайность, Святослав Морозов?
— Ангел мой… ваше совершенство… — сказал я.
— Не говори то, во что не веришь, — строго поправил Кассиэль. — Каждое слово лжи, произнесённое человеком, ранит ангела!
— Тогда вы должны быть в крови, — пробормотал я.
Кажется его насмешили мои слова, Кассиэль улыбнулся.
— Так и есть, только ты её не видишь. В третий раз спрашиваю тебя, Святослав Морозов. Что такое случайность?
— То, что неподвластно Богу, — ответил я.
— Но Богу подвластно всё, — Кассиэль развёл крыла. Миг — и они исчезли, спрятались в его теле. Теперь он походил на высокого и красивого человека в белых одеждах. — Если случайность неподвластна Богу, то это не Бог. Ты попал в ловушку парадокса всемогущества, мальчик. Как и миллионы людей до тебя. Я не засчитываю ответ.
— Да мне плевать! — закричал я. — Чего вы от меня хотите? Я просто пилот! Я и сюда не напрашивался, и тем более ваши загадки решать!
— И это верно, — согласился Кассиэль. Посмотрел на лежащие тела —
— Подождите! — мне показалось, что он готов исчезнуть. — Мне надо спасти людей на корабле.
Кассиэль кивнул.
— Понимаю.
— Вы мне поможете?
Кассиэль оглянулся на стоящий в трюме агрегат. Он уже не работал, почти все огоньки погасли, запах озона исчез.
— Это устройства собрано для мысленного разговора, так?
Я кивнул.
— О чём ты говорил с представителем Народа?
— Про нашу войну, — сказал я. — О прошлом. О случайности, которая погубила неандертальцев в нашем мире.
— Ещё?
— Можем ли мы не воевать, — ляпнул я наобум.
— Вряд ли эти простые вопросы стоили таких усилий и потерянных жизней, — заметил Кассиэль. — Ты знаешь, что мы не читаем мысли. Поэтому я прошу тебя рассказать всё — без утайки.
— Если вы не можете читать мысли, то это воля Бога, так? — спросил я. — Кто я такой, чтобы её нарушить и поведать то, что сам Бог решил скрыть от ангелов своих?
Кассиэль погрозил мне пальцем. Он вроде как развеселился и разозлился одновременно.
— Какой слог! «Нарушить и поведать», «скрыть от ангелов своих». Святослав Морозов, тебе надо было выбрать карьеру священнослужителя.
Я пожал плечами.
— Ты расскажешь о чём вы говорили, — предложил Кассиэль. — А я расскажу, что происходит и как ты можешь спасти себя, людей и корабль. Выбирай.
— Ангелы не должны так делать! — выкрикнул я.
— Да кто ты такой, чтобы судить ангелов!
Голос Кассиэля даже громче не стал. Но меня будто отшвырнуло, унесло и прижало к стене. Ангел оказался рядом, одной рукой поднял меня, протащил вдоль стены, заглянул в глаза. Мне хотелось отвернуться или зажмуриться, но я не мог. Смотрел в глаза — в чёрные дыры зрачков, где пылали звёзды и кружили туманности.
— Вы… не можете… меня убить… — прошептал я.
— Я ангел мщения и смерти, — сказал Кассиэль. Его дыхание у моего лица пахло лилиями и застоялой водой. — Я могу всё. Но мне нет нужды тебя убивать. Этому кораблю осталось существовать меньше трех часов.
— Спасибо… за информацию… — прошептал я. — А можно поподробнее?
Рука Кассиэля разжалась, и я рухнул к его ногам. Кассиэль, качая головой, отошёл к замершему механизму Народа. Провёл перед собой рукой — и механизм заколебался, оплыл, стёк на пол и застыл огромной бесформенной грудой.
— Ты удивительно самонадеян, — сказал Кассиэль. — Я оставляю тебя твоей судьбе.
— Иоэль вам не простит! — выкрикнул я.
— Его нет. Есть лишь жалкий обломок, неспособный справиться даже со средним чином.