Девятый
Шрифт:
И самое главное — меню выбора тренировки и времени её начала!
Маша, оказывается, могла запустить проверку в любой момент, без ведома экипажа. Хорошие же у неё полномочия!
Габриэль держит курс на Кольцо. Работают ли системы уклонения? Скорее всего, да. Ему не нужно столкновение с мелким метеоритом, ему нужно полное и гарантированное уничтожение корабля.
Как будут отрабатывать автоматические цепи при появлении препятствия вперед по курсу? Буксир тащит за собой баржи, это сложная для маневра конструкция. Скорее всего — выключается двигатель корабля со стороны нового вектора
Я вошёл в пункт «тренировка метеоритной атаки». Появилась простенькая схема — я выбрал направление потока, интенсивность и неожиданность (задрав всё на максимум и дважды подтвердив), время.
Ну что ж, можно попробовать.
— Эля, если что, надеюсь, ты разберёшься почему я так сделал, — сказал я.
И запустил протокол.
Теперь у меня было ровно десять минут.
Дверь в рубку оказалась закрытой, но глупо было рассчитывать на иное.
Я приложил Машин пропуск, мигнул зелёный огонёк, дверь мягко уехала в стену. Я шагнул на порог.
У главного пульта, подковой выгнувшегося под огромным экраном, никого не было. А на экране дымным жёлто-серым шаром сиял Сатурн. Кольцо было развёрнуто к нам почти в плоскость, так что гигантский газовый шар казался яблочком в центре мишени.
Как мы близко. Я сглотнул, невольно пытаясь прикинуть скорость «Гаргантюа» и расстояние.
Мы успеем затормозить?
Может быть. Но тогда поймаем такую дозу вторички, что никакая обшивка корабля не спасёт. А изменить курс и пройти мимо Кольца?
Не знаю. Считать надо.
— Я был уверен, что ты прийдёшь, fils de pute [1] , — донесся голос Габриэля из-за спины.
К моему удивлению, офицер безопасности сидел у вспомогательных пультов. Пистолет лежал перед ним на пульте. Может он что-то настраивал, боролся с остатками защитных систем, а может и просто давал волю своей паранойе.
— Габриэль, я безоружен, я ничего не могу вам сделать! — быстро сказал я.
— Да-да, — усмехнулся Габриэль. — Petit enfoire [2] . Перчатки потерял, как я вижу?
1
Fils de pute (фис дёпЮт) — грубое французское ругательство, «сын женщины низкой социальной ответственности».
2
Petit enfoire (Пти анфуарэ) — грубое французское ругательство, «маленький засранец».
Хорошо, что в рубке повсюду часы. На каждом экране. Мне почти не приходилось всматриваться, как убегают секунды.
— Габриэль, не надо никого убивать и гробить корабль, — сказал я. — Возьмите нас всех в плен, на базе разберутся.
Мой взгляд испуганно бегал по рубке, я ожидал увидеть повсюду мёртвые тела. Но, похоже, Габриэль их куда-то перенёс.
—
Как у него в голове одновременно уживаются зомби и демоны?
Хотя летаем же мы среди ангелов, и ничего…
Главное, что он не стреляет.
Может боится попасть в пульт или экран?
— Ты ничего не понял! — сказал я.
И в этот момент Габриэль схватил и бросил в меня пистолет!
Я чуть-чуть успел сместится, и массивный пистолет не ударил меня в лоб, чтобы гарантированно вырубить, а скользнул по виску.
Мало все равно не показалось. Меня повело, перед глазами все закружилось, я по инерции сделал еще несколько шагов и схватился за спинку кресла.
Габриэль уже вскочил и бежал ко мне, огибая лифтовый ствол.
У него просто кончились патроны!
Перед глазами двоилось, к горлу подступал ком, ноги тряслись, но я всё же побежал от него.
В нормальной ситуации шансов бы не было.
Но масса у Габриэля раза в три больше моей, а второй закон Ньютона неумолим.
Он не смог вовремя остановиться, с силой врезался в стену. Но ничего, смягчил удар вытянутыми руками, развернулся, уставился на меня. Я уже стоял у задних пультов — и щупал висок.
Текла кровь. Хуже того, свисал длинный лоскут оторванной кожи. Стволом сорвало, что ли? Когда я понял, что на коже осталась часть волос, меня замутило ещё сильнее.
— Не бегай, не поможет, — сказал Габриэль, стоя у стены. — Ты паренёк крепкий, но тебе конец. Вёл бы себя тихо — дожил бы до конца путешествия.
Сквозь плывущую в глазах муть я посмотрел на экран.
Вроде бы неплохо рассчитал. «52…53…»
Я вспомнил как однажды Михаэль опрокинул на Рене кружку с горячей лапшой и всё, что Рене при этом сказал.
И крикнул, стараясь чтобы голос дрожал и срывался, что оказалось совсем несложно:
— Espece de petit fils de pute des docks, de merde de chien, connard aveugle! [3]
Конечно, Габриэль мог бы сообразить, что я его провоцирую. Но мой голос сорвался на писк, я был весь в крови, а он меня искренне презирал.
Так что ничего он не понял, пока истекали последние секунды до запуска тренировки.
«58…59…»
Взвыла сирена. Освещение тревожно мигнуло красным. На главном экране рассыпалось множеством точек изображение несущегося навстречу кораблю метеоритного роя.
3
Очень грубое ругательство. Никогда не произносите его вслух при французах.
Будь капитан или пилот на месте — система выждала бы несколько секунд перед маневром.
Но за пультом никого не было, и система включила простейший алгоритм ухода с траектории.
Корабль словно накренился, когда один двигатель отключился, а второй вышел на форсаж. Габриэля поволокло вдоль стены, он зашарил руками, пытаясь зацепиться, и это ему удалось. Но через пару мгновений все четыре двигателя дали максимальную тягу, уводя корабль с траектории несуществующего метеоритного роя.