Девятый
Шрифт:
Я, всё-таки, не смог встать в идеальной точке. Меня бросило на пульты, я опять сильно ударился, на этот раз локтем, молнией вспыхнула боль. Но я маленький и лёгкий, и пролетел всего метра два. Перегрузка оказалась сильной, но к ударным перегрузкам я привык…
Габриэля опрокинуло и протащило метров шесть-семь. Я-то думал, что его приложит о лифтовый ствол. Но он пролетел мимо и всей своей массой врезался в пульт бортинженера.
Прямо головой в металлическую стойку.
Инерция, беспощадная ты pute…
Или,
Сирена закончила выть, изображение метеоритного роя исчезло. Какие-то базовые программы оценили реакцию экипажа и мягко сообщили через динамики:
— Тренировка уклонения от метеоритной угрозы завершена. Экипаж реагировал недостаточно оперативно. Рекомендую провести цикл тренировок.
Корабль начал выправлять курс, гораздо мягче. Я сидел на полу, держался за кресло левой рукой и разглядывал правую.
Кажется, я её сломал.
Прямо в локте. А можно сломать локоть? Никогда такого не видел. Да, можно, наверное, всё ломается, если постараться.
Мимо меня по полу заскользило, оставляя размазанный кровавый след, тело Габриэля. Кажется, он разбил голову. Серьёзно разбил, так что череп треснул. Я-то надеялся, что его оглушит, а потом я его свяжу. Но этого уже и не требовалось.
С усилием поднявшись я доковылял до главного пульта. Садится не стал, потому что понял — могу и не встать.
— Искин… оцени наше положение и курс корабля…
— Требуется допуск.
Я снял иконку с шеи и приложил к пульту.
— Работаю в ограниченном режиме после внештатного отключения, наблюдаются многочисленные физические повреждения конфигурации, множественные сбои программ, идёт восстановление из базовой версии, — предупредил искин.
— Как можешь, так и работай, — огрызнулся я.
— Вам срочно требуется медицинская помощь, — сообщил искин. — Фиксирую сильное радиационное облучение, травму головы, сотрясение мозга, перелом головки лучевой кости, рваная рана левой голени, значительная кровопотеря.
Ничего себе у них датчики в рубке…
Что? Рана голени?
Я обернулся и увидел, что за мной тянется кровавый след. Не такой смазанный, как от Габриэля, а тонкая красная линия.
Икра и впрямь была распорота, непонятно даже обо что.
— Хорошо, — сказал я. — Учту. Оценка траектории корабля и необходимых маневров.
— Траектория просчитана. Маневры не требуются.
— Правда? — удивился и обрадовался я.
— Любое изменение траектории приведёт к более быстрой гибели корабля и пассажиров. На данный момент разрушение корабля при прохождении сквозь Кольцо прогнозируется через девяносто две минуты. Попытка миновать Кольцо приведёт либо к падению на Сатурн, либо к прохождению через максимально опасные зоны магнитосферы и гибели от радиации.
— Никак? — зачем-то спросил я.
—
— Спасибо, — поблагодарил я. — Скажи, а офицер Габриэль мёртв?
— Офицер Габриэль находится в коме, состояние критическое, шансы на выживание минимальны. Оказание ему медицинской помощи рекомендую производить после стабилизации вашего состояния.
— Ага, — сказал я и захромал к выходу.
Полтора часа до столкновения. Нога в фарш, рука в щепки, голову будто в миксере покрутили. И вторички наглотался.
Нет, вы правда хотите, чтобы я спас этот корабль?
Глава 14
На первую жилую палубу я не вошел, а практически ввалился. Если бы не лифт, который в общем-то рекомендовалось использовать только для перевозки грузов, так точно бы не дохромал. Но я и сам немногим отличался от груза — хромой, окровавленный, клок кожи свисает на щеку, с неподвижной рукой, которую пытался прижимать к груди.
В общем помещении первой палубы как раз собрались все обитатели — и писатель Снегирь, и скрипач Петр, и музыканты — рок-группа и джаз-банда. Все были с бокалами, взбудораженные и словно бы обиженные.
— Нельзя проводить тренировки без предупреждения! — громко возмущался Петр. — А если бы я репетировал? А если бы у меня была в руках скрипка?
— Вот у меня в руках была не скрипка! — рявкнул один из рок-музыкантов. Он был бородатый и с пышной черной шевелюрой. Может и собственные волосы, но тогда он их точно красит. — Но в туалет теперь лучше не заходить!
— Я, между прочим, вывихнул палец! — молодой интеллигентный джазмен поднял над головой руку. — Он болит! Как прикажете играть на банджо, когда болит палец?
Вот в этот момент я и вошёл.
Наступила тишина. Джазмен с вывихнутым пальцем побледнел, а по лицу пошли красные пятна. Есть такие люди, которые совсем не переносят вида крови. Я их не виню, я бы тоже хотел таким быть.
— Найдите аптечку, — попросил я. — На каждой палубе есть. Кто-то умеет оказывать первую помощь?
Снегирь энергично замотал головой, Петр часто заморгал, глядя на меня.
— Тебе не первую, а последнюю надо оказывать, дружок, — пробасил другой рок-музыкант, совершенно лысый, но тоже бородатый. В несколько шагов подошёл ко мне. — Я фельдшером когда-то был. Сейчас…
— И отправьте кого-нибудь вниз, на баржу, — сказал я. — Откройте люки и попросите всех подняться…
Бывший фельдшер, не спрашивая разрешения подхватил меня на руки и куда-то понёс. А я даже спорить не стал. Это, оказывается, очень приятно, когда о тебе заботятся.
Пришёл в себя я от колющей боли в руке. Открыл глаза.