Девятый
Шрифт:
— Ничего мы не знаем! Ничего!
Человек встал рядом со Святом и тоже закурил.
— Извини, — коротко бросил Свят.
— Проехали. Фотку заберу, не вправе оставить. А ты будь посдержаннее! Сейчас-то ты герой и молодец. Но официальную линию надо понимать и поддерживать! Начнёшь ругать Небесное воинство — быстро вылетишь из ВКС, самогон на даче гнать!
— Не самое плохое занятие, — задумчиво ответил Свят. — Хотел бы я посмотреть себе в глаза и попросить прощения.
— Вот этого делать не стоит, — твёрдо сказал его собеседник.
И всё
Я лежал.
Это точно был я, мало того, что тело ощущалось детским, слабеньким, так ещё и макушка болела.
Впрочем, сейчас к голове прижимали что-то холодное и боль ушла, стало терпимой. А лежал я на чём-то мягком, тёплом, очень удобном, даже глаза открывать не хотелось.
— Какой славный мальчик, — сказал кто-то рядом. Голос был молодой, женский, приятный.
— Технически он не мальчик, ему двадцать, — ответил другой женский голос. Меня погладили по щеке. — Вырастет — будет сексуальный и брутальный.
— Сомнительный комплимент.
— А мне даже нравится, когда мужчина чуть грубоват. Не должен офицер вести себя как размазня.
— Маша! — строго сказала первая женщина.
Вторая рассмеялась и снова погладила меня по щеке. Я вдруг осознал, что лежу головой у неё на коленях.
— Да шучу я. Во мне борются материнские и женские инстинкты, но материнские однозначно побеждают. Может лет через десять…
— Вот сейчас обидно было… — сказал я, открывая глаза.
Я уже понял, кто это говорит. Девушки-танцовщицы, из группы «Астро-няни».
Моя голова лежала на коленях у рыженькой, невысокой, очень улыбчивой женщины. Конечно, она мне в матери никак не годилась, даже такому. Двенадцати-тринадцатилетний ребенок у неё вряд ли мог быть. Но взгляд у женщины действительно был очень добрый и теплый, материнский.
— Я поняла, что ты очнулся, — сказала женщина не смутившись. — Меня зовут Маша.
— А меня Святослав, — я присел. Маша убрала с моей макушки желтого резинового утёнка. Я посмотрел на него с удивлением.
— Мы залили внутрь воду, а потом заморозили, — объяснила Маша. — Нашли тут, в трюме, целый ящик всякой ерунды для ванн. Получилась хорошая ледяная грелка.
— Здоровый шишак? — спросил я.
— Угу, — Маша поморщилась. — До крови голову разбил, и шишка выскочила. Не трогай лучше! Я уже обработала.
— Не буду.
Я огляделся. Небольшое помещение, вытянутое, с лавками вдоль стен. Пристяжные ремни, откидные подлокотники…
Понятно. Это жилой отсек. В нём размещаются сменщики ученых и морпехов, когда баржа отделяется от буксира и десантируется на Марс, Каллисто или Титан. На Землю тоже может сесть, но туда обычно пассажиров перевозят челноками.
В отсеке были девушки, все шестеро. Без красочных танцевальных костюмов, в обычных шортах и футболках, они казались очень скромно и целомудренно одетыми. Я заметил почти у всех царапины на руках, беспорядочные и неглубокие. Кажется, они делали что-то, к чему совершенно не привыкли.
—
— Да знаю я, кто вы и что делаете, — ответил я. Прозвучало немного грубовато, и я торопливо добавил: — На Каллисто вас видел, только пришлось улетать, общее выступление не посмотрел.
— Ясно, — сказала Маша. — Ты тот парень, что летал на Юпитер?
Я кивнул.
— Как я тут оказался? А где фокусники? И что вы делаете на барже?
Маша и Богдана переглянулись. Остальные девчонки в разговор не встревали, глазели на нас, но казались совсем измотанными и безразличными ко всему. Шунтов в голове у них не было, но похоже, им и без того досталось.
— Тут у нас вроде как мятеж, — осторожно сказала Маша.
— Знаю.
— У всех членов экипажа в головах устройства, контролирующие их поведение. Это невероятно, но похоже, что уже сутки как власть на корабле захватил искин. Нас вначале заставили снимать различные блоки с корабля, носить сюда, а потом монтировать какую-то конструкцию в пустом грузовом отсеке. Для чего — мы не знаем. Братья Марио до сих пор там. С ними Арно Лефевр, пилот этой баржи, и два корабельных болвана. Тебя принёс Арно и приказал о тебе позаботиться.
Доклад был такой четкий, сосредоточенный на самых важных деталях, что я заподозрил: основной профессией у Маши были не танцы, и не психологическая поддержка.
— Спасибо, — сказал я.
Посмотрел на ладони.
— На мне были перчатки?
Маша покачала головой. Значит, искин сообщил Арно, что в перчатки вмонтированы шокеры, и тот их снял. Ну и ладно. Конденсаторы всё равно сели, я не смогу их зарядить.
— Долго я провалялся?
— Два часа.
Я встал, Маша меня поддержала. Пожалуй, из всех девушек она мне понравилась больше всего — собранная, сдержанная, да ещё и с чувством юмора.
— Дверь закрыта снаружи? — на всякий случай уточнил я. — Оружия нет? Хоть какого-то?
Мне показалось, что Маша на мгновение заколебалась. Если то, что я о ней подумал, правда, то может что-то у неё с собой и было.
Но в этот момент дверь открылась.
Арно Лефевр был невысоким, коренастым, очень гладко выбритым и лысым. В смешной французской форме, только берет с помпоном где-то потерял. Шунт торчал над левым ухом.
— Вы пришли в сознание, — сказал Арно. — Что с вами случилось, Святослав?
В голосе не было никакого сочувствия, только легкое любопытство. Я кивнул Маше и подошёл к Арно. Он был едва лишь на голову меня выше.
— Корабль дал тормозной импульс, меня ударило люком, — ответил я.
Будто подтверждая мои слова, баржу тряхнуло. Вначале пол надавил на ноги — это двигатели отработали на торможение. Потом кажущаяся сила тяжести резко упала, я бы предположил, что до десятой земной. Лефевр взялся за косяк двери, я не стал выпендриваться и тоже схватился.
Корабль повело в сторону. Потом в другую. Обратно.