Дикий

Ангелос Валерия

Ухожу в свою комнату. Прикрываю дверь, чтобы тоже переодеться.

В нарядном платье ощущаю себя не слишком уютно. Особенно под горящим взглядом Демьяна. Он же глаз от моих ног не отводит, буквально пожирает.

Хотя Дикий на все смотрит. Всегда. Ловит каждый жест.

Надеваю штаны свободного покроя и легкую кофту. Мельком бросаю на себя взгляд в зеркале, рефлекторно поправляя волосы. Локоны рассыпаются по плечам, поэтому я собираю их в косу, чтобы не мешали.

Про наш короткий разговор стараюсь

не размышлять. И без того слишком много эмоций всколыхнулось.

Возможно, не стоило приглашать Демьяна в квартиру, но в тот момент я даже не думала. Тревога вспыхнула внутри, лишь стоило почувствовать, что у него температура. Еще и одежда вся мокрая.

Ладно, посидим немного. Выпьем чая. И он поедет домой.

Выхожу из комнаты. Застываю на пороге гостиной, нервно сминая пальцами нижнюю кромку своей футболки.

Казалось, Демьян уже переоделся, но сейчас он стоит голый по пояс. Спиной ко мне. Не торопится накинуть футболку.

Мышцы у него будто резные. Идеально вылепленные. Никогда не было такой тяги рассматривать мужские тела, но почему-то сейчас никак не могу оторвать взгляд.

Случайно задеваю бронзовую статуэтку на тумбе — и та с грохотом ударяется о пол.

Демьян оборачивается, и я чувствую себя идиоткой. Краска смущения заливает щеки.

— Это же ты? — спрашивает он, кивая на фото в рамках, которые расставлены по комоду.

Отлично, там мои детские снимки.

— Пойдем на кухню, — бросаю. — Чайник закипел.

Дикий кивает и продолжает внимательно изучать фотографии, а после поворачивается, рассматривает картины на стенах.

— Тебе футболка по размеру не подошла? — откашливаюсь. — Могу другую принести.

— Нет, — мотает головой. — Нормально.

Наконец, одевается. Но легче от этого не становится, ведь закончив с осмотром гостиной, он полностью переключается на меня.

И похоже, ему не важно, что надето. Вечернее платье или домашняя одежда. Взгляд ощутимо тяжелеет, синие глаза темнеют.

Разворачиваюсь и прохожу на кухню, а он следует за мной.

— Красиво у вас, — замечает хрипло.

— Спасибо, — отвечаю и открываю шкафчик. — Тебе какой чай заварить? Черный или зеленый? Есть еще…

— На твой вкус.

Тянусь за банкой на верхней полке, а Дикий понимает, что именно хочу взять, подает мне сам. Останавливается позади, теперь отходить не спешит.

И хоть не дотрагивается, жар, исходящий от его сильного тела все равно чувствуется на коже. Невольно покрываюсь колючими мурашками.

Горячее дыхание щекочет затылок.

Он не делает ничего. Молчит. Не переходит черту. Но в повисшей между нами тишине точно еще сильнее искрит.

Крупные ладони опускаются на столешницу по обе стороны от моих бедер. Вены на кистях вздуваются, набрякают.

От напряжение у меня дыхание сбивается.

—

Присядь, пожалуйста, — бормочу.

Он не двигается с места.

Шумно втягивает воздух.

***

— Демьян, — роняет Катя.

Застываю. Жадно вбираю ее запах. Переместив руки, сжимаю край стола так, что костяшки пальцев похрустывают.

Мое имя на ее губах — мой главный стоп.

И больше нет никаких вариантов. Только подчиниться, блять. Отталкиваюсь от столешницы и усаживаюсь на диван.

— В каком городе твой универ? — спрашиваю. — Как называется?

Она отвечает. Как-то рассеянно. А потом сдавленно прибавляет:

— Ты что, правда собираешься поехать?

— Вопрос решен, Катя.

— И как ты себе это представляешь?

— Хорошо.

Поджимает губы. Не спорит. Понимает, что смысла нет. Наливает чай, подает мне одну из чашек. Сама присаживается напротив.

Охуеть. Сидим, блядь, пьем чай. А я уже от этого кайф ловлю.

Катя рядом. Задумчивая. Встревоженная. Но рядом. И я не по углам шатаюсь, не жмусь в тени, разглядывая ее со стороны, а вижу прямо перед собой.

Косу заплела. Так и просится намотать на кулак. А потом притянуть и…

Тормози. Без того стояк от ее близости. Хер деревенеет.

Глазами девчонку жру. Не могу остановиться.

Нежная шея. Острые ключицы. Нервно пульсируют тонкие голубые жилки. Пройтись бы по ним языком. Прикусить кожу. Слегка прихватить зубами. А после зализать следы.

Опять приходится порывы гасить. Яйца и так будто свинцом налиты. Взвыть готов. Весь на взводе. Да и похуй.

Дебильная улыбка на губах расползается.

Похуй все.

Я же здесь. С ней.

— А ты чего босая?

Взгляд упирается в ее голые ступни.

— Тут полы с подогревом, — дергает плечом. — Тепло.

Склоняюсь и обхватываю тонкие лодыжки, накрываю узкие ступни ладонями. Катя дергается и вскрикивает.

— Ай, Демьян, ты что делаешь?

Расплескав чай, ставит чашку на стол.

— Пусти, — бормочет, пробуя вырваться.

— Ноги ледяные.

— У меня всегда так, — морщится и выпаливает: — Ой, щекотно. Прекрати. Это же просто…

Согрев ступни, перетягиваю девчонку к себе на колени.

Она содрогается, ощутив насколько я заведен.

— Тише, — говорю. — Ничего не будет.

Обхватываю ее за талию. Притягиваю крепче. Зарываюсь пальцами в ее волосы, растрепывая косу, пропускаю пряди между пальцами.

— Соскучился, — выдыхаю ей на ухо.

Мочку прикусываю. Слегка.

Катя подрагивает в моих руках.

***

— Тебе пора ехать, — шепчу я.

Не знаю, сколько мы сидим вот так. Вдвоем. В тесной близости. Чай успевает остыть. Ливень за окном прекращается.