Дикий
Шрифт:
Ебать. Должен был сразу почуять. Понять. По ней же все видно. По лицу. По глазам ее распахнутым.
Красивая она. Просто охуенная. Это и сбивало. Не верилось, будто никто не тронул. А стоило подумать про другого мужика рядом с моей Катей — такая дикая ярость внутри поднималась, что кулаки сами собой сжимались и было уже совсем не до холодного анализа ситуации.
Моя она. Только моя, блять. Остальным даже дышать, сука, в ее сторону нельзя.
— Знаю, Демьян, — глухо прибавляет
Другое?..
Нет. Нихуя ты не знаешь.
Но я сейчас все объясню.
— Пиздец тебе, Катя, — оскаливаюсь.
Вздрагивает. Ее брови испуганно ползут вверх, а с распухших губ слетает судорожный выдох.
Нависаю над ней, опираясь на локти. Взгляд захватываю.
— Я же теперь тебя точно не отпущу, — припечатываю. — Никогда.
Склоняюсь и зубы на ее подбородке смыкаю. Играючи. Жадно прихватываю. Провожу языком. Всем телом к ней прижимаюсь.
Напряженный хер проходится по влажным складкам, а я ловлю мелкую дрожь хрупких бедер. Вбираю едва уловимый отклик. На ее чуть приоткрытый рот набрасываюсь. Сминаю. Почти насилую.
— Ты с моего члена больше не слезешь, — рычу, терзаю нежные губы. — Даже не мечтай удрать. Не прокатит.
Она дергается подо мной. Короткое движение. Порывистое. Ее грудь скользит по моей груди. Соски задевают предплечье.
Блядь, тормоза искрят. Их почти срывает. Звери внутри лязгают зубами, бьются о прутья клетки. Меня током пробивает от этого ее случайного жеста. От того, какая она сейчас.
Разгоряченная. Взволнованная.
— Моя ты, Катя.
Лицо ее ладонью обхватываю. Вглядываюсь в глаза. Каждую эмоцию видеть хочу.
— Демьян, — приглушенно всхлипывает она.
— Моя.
— Да… — бормочет.
И взрывает меня.
Накрываю ее рот. Запечатываю поцелуем. Ловлю ее язык своим. Прикусываю губы. Беру глубже. Острее. Отпускаю контроль.
Она вскидывает руки. Но не отталкивает. Наоборот, впивается пальцами в мои плечи. Будто падает. И ухватиться пытается.
— Демьян, — задыхается под моим напором. — Демьян…
Поздно, Катя. Вместе упадем.
Зажимаю в объятьях. Покрываю поцелуями ее лицо. Зарываюсь в волосы. С шумом втягиваю запах. Зубами мочку уха прихватываю. И срываюсь вниз по тонкой шее. До ключиц. До нервно бьющейся вены, которая четко проступает под бледной кожей.
Обхватываю Катю под ягодицы, вдавливаю в себя. Толкаюсь бедрами вперед. Не проникаю. Просто ласкаю. Надавливаю на ее мокрые складки.
Хер как железный.
Пусть привыкнет. Пусть прочувствует.
Заставляю ее выгнуться подо мной. Трусь щекой о рвано вздымающуюся грудь. Обвожу сосок языком. Втягиваю в рот. Растираю. Дразню зубами, пока она не вскрикивает.
— Ай! — и опять шепотом выпаливает: — Демьян.
Раскрасневшаяся. Смущенная.
Каждая реакция — чистый кайф. И меня уносит похлеще, чем от
Какая же она вкуснющая.
Язык скользит по ее коже. По плечам. По груди. По животу. А я никак не могу насытиться.
Жар до нутра пронимает. И чувство такое, будто еще немного — подпалю мою девочку. Сожгу под своим ртом.
Она расслабляется. Растекается на постели. Подается. Доверяется мне. Дрожит, но уже совсем иначе.
Рывком вниз перемещаюсь. Над ее бедрами зависаю. Веду пальцами по складкам.
Возмущенно шипит, пробует свести ноги.
Но я не разрешаю. Удерживаю за колени, еще сильнее развожу в разные стороны.
Съесть ее хочу. Здесь. Сожрать. Везде. Прямо сейчас.
И я себя не сдерживаю. Беру ртом между ног. Медленно веду языком. Пробую. Прохожусь по горячим створкам. Распаляю. Раздразниваю.
Оторваться нереально. Увязаю.
Ты у меня тоже первая, Катя.
Жаркая. Сочная. Нежная. Особенно тут. Плавишься под моими губами. И меня самого плавишь. Жилы по живому вытягиваешь.
Нет. Не просто первая. Единственная такая.
Стон. Всхлип. Вскрик.
Девчонка пытается ускользнуть. Вжаться бедрами в постель. Маленькие пальцы накрывают мою затылок.
— Хватит, Демьян, — выдает прерывисто. — Это… слишком.
Хватит? Да хуй там.
Не даю ей отодвинуться. Забрасываю дрожащие ноги к себе на плечи. Трахаю губами и языком. Заставляю Катю забыть обо всякой херне. Захлебнуться стонами.
Она дергается. Смазано. Судорожно. Дрожит под моим ртом. Прямо вибрирует. Ее мышцы сокращаются и натягиваются, когда жестче ударяю языком. Пальцы сжимают мои волосы.
— Демьян!
Отрываюсь от нее только потому что хочу видеть глаза. Хочу смотреть, как она кончает.
Взмокшая. Растрепанная.
Катя содрогается всем телом, а я накрываю ее ладонью между ног. Мягко надавливаю костяшками пальцев, принуждая дернуться сильнее. А после проникаю между упругими створками.
— Демьян, — это уже одними губами.
И взгляд у нее такой, что меня разламывает. Размазывает, блядь. И похер становится, что сам до сих пор не кончил, а яйца пиздец как ноют. Живот свинцом налит. Весь мир вокруг на хуй идет.
Она смотрит на меня. Глаза мерцают. Потемневшие. Затуманенные. Смотрит и молчит.
Перехватываю ее запястье, притягиваю к себе. Кладу узкую ладонь на свой одеревеневший член.
— Возьми, — звучит так хрипло, что я бы сам не разобрал. — Крепче.
Сжимает. Несмело, неловко. Но сводит пальцы на стволе.
От этого неумелого жеста как разрядом пробивает. До костей, сука. До каждого позвонка.
— Хочу тебя, Катя, — в губы ей выдыхаю.
Застывшая. Зависшая. Будто и не слышит. Еще отходит от тех ощущений, которыми ее накрыло. Дышит тяжело.
— Катя…