Диктатор
Шрифт:
Приказ отдан. Он мог просто сказать, что не побеспокоит её, раз понял причины её отказа от душа, но диктатор не привык просто говорить.
Золотарёва уже едва ли не чесалась от ощущения грязи, пыли и пота на своей коже, поэтому с радостью поспешила в ванную.
*
Президент сдержал слово. Одно из них, по крайней мере – не побеспокоил её в душе. А вот от телефона с ноутбуком не отходил до двух часов дня, даже не замечая её присутствия.
Что-то случилось.
По телефону Медведев говорил преимущественно на английском. Пришлось трижды
Милена отметила про себя, что максимально собранный диктатор, характерная сосредоточенная недовольная морщинка меж бровей и короткие приказы, которые он то и дело кому-то отдавал, сводили её с ума ещё больше, нежели, когда он был в привычном состоянии.
Ей всё сложнее было усидеть на месте. Хотелось… хотелось…
Она не нашла причин, по которым могла себе отказать и в который раз направилась на кухню. На этот раз с решительной целью, а не для того, чтобы вкрадчиво заглянуть, зачарованно застыв в проёме на время.
Она прошла в комнату. Остановилась у него за спиной, глядя на мужские обнажённые плечи. Широкую спину с едва улавливаемым волнительным рельефом, который манил и бросал ей вызов, убедится, что это не игра воображения.
Президент замер, оборвав свою речь на полуслове, когда она коснулась его кожи пальцами, исследуя каждую неровность.
Возможно, если бы он не продолжил разговор, она бы остановилась.
Возможно, если бы он отложил трубку и повернулся к ней, она даже попятилась назад. Отступила.
Но он этого не сделал.
Он продолжил работать.
Делая вид, что её здесь нет.
Женские ладони скользнули на грудь диктатора, пропустив сквозь пальцы густую поросль в центре. Ей никогда не нравились «волосатые». Но к нему это не относилась. В Нём ей нравилось всё, превращая любой недостаток в олицетворение мужественности. Буквально лишая рассудка.
Диктатор сидел вполоборота, широко расставив ноги. Настоящие мужчины не сидят иначе.
«Им словно что-то мешает», - едва не улыбнулась она, продолжив путь ладоней к паху президента, где лёгкие спортивные штаны выдавали реакцию его тела на изучающие осторожные женские прикосновения.
Золотарёва не могла сказать, в каком образе президент нравился ей больше: домашний и полуобнажённый мужчина или властный, затянутый в дорогой дизайнерский костюм абсолютный правитель. Хотя властность - составляющая, которая всегда с ним.
Только не сейчас.
Сейчас он ждал. Подчинился. Отдался на её милость. Позволяя делать то, что она хочет.
О да, это пьянит…
Она опустилась у него между ног. Не сводя пристального взгляда с горящих жаждущих глаз, цвета олова. У его уха всё ещё была трубка, в которую он периодически что-то отвечал. Это заводило. Подзадоривало. Разжигало. Хотя куда уж больше?!
Милена с лёгкостью оттянула эластичную резинку спортивных штанов, обнаружив, что под ними не было белья. Являя своему взору призывно восставшую плоть диктатора.
Никогда она ещё не хотела так нанизать себя на мужчину, как сейчас. Вобрать его в рот целиком. До упора. Всего.
Золотарёва почувствовала, как его дыхание сбилось, когда она попробовала сделать это. Он был слишком большим. Это казалось невозможным, но она отступила, лишь чтобы вдохнуть и вновь двинулась к основанию в решительной ласке. И снова. И снова. И снова. Мужская ладонь скользнула ей на затылок, собирая в волевой кулак рассыпавшиеся по плечам волосы, помогая, направляя, поощряя короткими нетерпеливыми рыками.
Она не помнила, когда он отбросил телефон в сторону, совершенно потерявшись во времени. Слыша раздражённый входящий звонок всё время, что настойчиво пыталась нанизать себя на него. Ликуя, когда стало получаться. Чувствуя его глубоко в горле. Задыхаясь. И восторгаясь одновременно. Возбуждаясь так, как никогда прежде. Едва не кончив вместе с ним. Впервые в жизни с наслаждением сглатывая. Поглощая его. Пробуя на вкус.
Он рванул её за волосы. Понуждая подняться. Тесно прижав к шумно бьющемуся сильному сердцу. Тяжело дыша. Гладя по голове.
Словно жалел? Просил прощения?
– Это был лучший секс в моей жизни, - на всякий случай произнесла она. Непостижимым образом почувствовав его улыбку.
– Я докажу тебе, что может быть лучше, - ответил президент. – Но не сейчас.
Милена вновь услышала трель телефона.
Он только зазвонил? Или до этого момента её мир и восприятие сузились до одного человека, личность которого способна затмить для неё всё вокруг?
Золотарёва отстранилась, всё понимая. Давая ему возможность вернуться к делам. Он удержал её. Долго проникновенно заглядывая в глаза, словно пытался найти в них ответ на какую-то загадку. И сдался. Притянув к себе. Накрыв её рот горячим жадным поцелуем. Словно странник, припавший к долгожданному живительному источнику жизни.
Она вновь отстранилась первая. Её начала мучить совесть, что она забирает Его у мира. Об этом не давал забыть и трезвонивший телефон.
– Больше не отвлекаю, - робко улыбнулась она, почему-то смущаясь смотреть ему в глаза.
«Однако, – сама удивилась Золотарёва своей реакции. – После такого-то?»
Президент хлопнул её по ягодицам, когда она удалялась, и ответил на вызов. Таким леденящим душу тоном, что это не вязалось с тем, что только что произошло.
Как он мог так быстро переключаться? Быть настолько разным.
Глава 10. Тайные тунели под городом
Милена вернулась в гостиную и включила плазму. Она почти не смотрела телевидение. Предпочитала книги, пребывание на свежем воздухе, лошадей, имела хобби, ходила в тренажёрку. Если включала телик, то исключительно исторические, научные или натуралистические каналы. Иногда было настроение посмотреть какой-нибудь старый добрый культовый фильм времён Союзов.
Золотарёва листала каналы, в поисках нужного и наткнулась на новостной.