Диктатор
Шрифт:
Никогда и ничего она ещё не хотела в жизни так, как вновь почувствовать его язык у себя между ног. Видеть его лицо с этого ракурса. Чувствовать…
– Попроси, - потребовал диктатор, замерев всего в каких-то миллиметрах от раскрывшихся для него лепестков.
Она чувствовала его дыхание… там. По коже побежали мурашки. По телу прошла волнительная сводящая с ума дрожь, скручивая внутренности в тугой узел, и казалось она сейчас умрёт, если он её так и не коснётся.
– Ещё, - лихорадочно выдохнула она.
– Что? – требовал он уточнения.
–
– Что? – настаивал диктатор, лишая её разума.
– Хочу видеть твоё лицо у себя между ног, хочу видеть твой волевой взгляд, хочу чувствовать твой язык, и я умру, если ты немедленно это не сделаешь!
Президент тихо рассмеялся. Звук подобной частоты накалил градус желания внутри неё до температуры, способной расплавить всё, что угодно.
Она задохнулась, выгибаясь дугой, когда его губы накрыли средоточие её желания в страстном поцелуе. Когда его язык дразня, медленно прошёлся вдоль чувственного ущелья. И скользнул вглубь. Резко. Неожиданно. Властно. Как мог только он.
Милена кричала и билась под его ртом, запустив в идеальную стрижку изящные пальчики, которые требовательно удерживали голову диктатора там, где она должна была быть. Направляя его ласки, имея его лицо так, как ей хотелось. Кончая ему в рот. Рассыпаясь на тысячи осколков оргазма, каждый из которых взрывался ещё тысячью.
Она вскрикнула, когда президент резко дёрнул её за ноги, подстраивая под себя и рванул вперёд, доказывая свою доминантность. Заставляя продолжать кричать от наслаждения, выкрикивать его имя, требовать ещё, чувствовать новую волну, которую разгоняли властные резкие, грубые толчки.
– Я люблю тебя, - выдохнула она в порыве чувств в момент оргазма. Потянувшись к нему. Жадно обнимая. Вжимаясь в широкую грудную клетку. Чувствуя ответные крепкие объятия. Не чувствуя боли. Лишь эйфорию. Восторг. И счастье. Несмотря ни на что.
Просто быть с ним.
Глава 14. Удивительный день
Ранним утром следующего дня Медведев с Миленой были уже в апартаментах. Заказали завтрак и приняли совместный «горячий» душ.
Влад смотрел на сияющую от счастья молодую женщину, завтракающую напротив него, и размышлял о том, помнит ли она то, что сказала накануне вечером. Осознанным ли было произнесённое? Почему она не требует от него ничего взамен? Хоть какой-либо его реакции. Обычно после подобного признания с любовницами приходилось расставаться – женская обида от осознания безответной любви не давала и дальше приятно проводить время.
С Золотарёвой всё было иначе. Всё.
Президент посмотрел на часы.
– Нам следует поторопиться, - произнёс он. – Если хочешь увидеть, насколько великолепна Прага, конечно. Уже вечером мы вылетаем в Москву.
Золотарёва досадливо закусила губу. Было видно, что хотела. Очень хотела, но что-то останавливало.
– А как же покушение? – сердобольно нахмурилась она. – Может, останемся в номере?
– Если бы я реагировал подобным образом на
У Золотка даже рот приоткрылся от изумления.
– Ты хочешь сказать, что людям запрещено выходить из дому, чтобы мы могли свободно погулять по Праге?
– Именно это я и сказал, - ответил он безразлично. – Я не могу толкаться с остальными ротозеями.
– Я чувствую себя немного виноватой, но это круто, - честно выдохнула Золотарёва. – Я ужасный человек, да?
Влад улыбнулся.
– Ты собираешься или как? – спросил он.
– Уже бегу, - подскочила она на ноги, засунув в рот круассан и умчавшись в спальню.
Диктатор не мог перестать улыбаться даже тогда, когда она скрылась из виду – она пагубно влияет на его суровый железный характер.
Но ему это нравилось.
Он и забыл, каково это – быть просто человеком.
Дело в Золотарёвой или в воспоминаниях, которые она неосознанно в нём воскрешает?
Тогда он был никем, но был счастлив. С Ней…
*
Милена должна была признать, что путешествовать с диктатором – это самое верное и идеальное решение.
В их распоряжении была не только Прага. Казалось, им принадлежал весь мир. Или они одни во Вселенной, среди всей этой красоты. Не считая службы безопасности, конечно, которых Золотарёва постоянно выпускала из виду, видя лишь Его и невероятную красоту вокруг, о которой он ей рассказывал. Им не нужен был экскурсовод. Казалось, президент другого государства знал всё о Праге. Или он просто знал всё?
Милена зависла перед пражскими курантами, или орлой — средневековыми башенными часами, установленные на стене башни. Золотарёва буквально выпала из времени, пока поедала их жадным потрясённым взглядом.
Куранты являлись третьими по возрасту астрономическими часами в мире и старейшими, которые всё ещё работают. Орлой состояли из трёх основных компонентов, расположенных на башне по вертикали.
В центре находился астрономический циферблат, который показывал старочешское, вавилонское, центрально-европейское и звёздное время, время восхода и захода Солнца, положение Солнца и Луны среди созвездий, входящих в зодиакальный круг, а также фазы Луны.
По сторонам от астрономического циферблата расположены движущиеся каждый час фигуры, среди которых особенно выделялась фигура Смерти в виде скелета человека.
Наверху по сторонам от центральной каменной скульптуры ангела имелись два окошка, в которых каждый час, когда бьют часы, показывались фигуры двенадцати апостолов, сменяя друг друга.
Над каменной скульптурой ангела находилась фигура золотого петуха, который кричит по окончании процессии апостолов.
– Невероятно, - выдохнула она, наконец.