Диктатор

Крейдун Мила

– Они забрали её, - сказал он в трубку, едва гудки прекратились.

Пауза повисла лишь на несколько долей секунд, но она была ощутима.

– Почему ты жив? – жёстко резанул тишину голос президента.

– Она узнала по голосу одного из похитителей и сдалась, не оставив мне выбора. Я найду её.

– Они были в масках? – спросил Медведь.

– Да, - ответил телохранитель.

С одной стороны, это оставляло слабую надежду на то, что Мили может быть ещё жива. А с другой – уменьшало

их шансы найти её, ибо Макс не видел ни одного лица.

– Выезжай немедленно, - приказал диктатор.
– Я пришлю за тобой самолёт.

*

Макс беспрепятственно дошёл до кабинета президента.

– Требования уже выдвинули? – спросил он, едва переступил его порог.

– Да, - тяжело отозвался Медведь.

– И чего они хотят? – был весь на нервах Астахов.

– Чтобы я развязал мировую войну.

– Что? – машинально переспросил Макс. Он ожидал чего угодно: выкупа, отказа от власти, жажды разоблачения диктатора, но не подобного абсурда.

– Чёртовы фанатики зелёной планеты, видящие угрозу в растущей численности населения, - продолжил президент. – Они хотят очистить планету от нас. Уменьшить популяцию паразитов. Это я почти дословно передаю, - взглянул он с упрёком в глаза бывшего начальника своей службы безопасности.

– Что вы ответили? – напряжённо спросил Астахов. Горло сдавило словно тисками.

– Ты серьёзно? – спросил его диктатор. – Хочешь, чтобы я разрушил мир, убил миллионы людей ради призрачной надежды вернуть…

Медведь запнулся. Он не мог произнести её имени. Макс знал, что он её любит, однако… В этом и заключалось существенное отличие между президентом и ним.

Уничтожил бы Астахов целый мир ради неё?

Да, - ответил он себе, не колеблясь ни секунды, - но её жизнь сейчас зависела не от него.

– Это же Мили, - отказывался он сдаваться, пытаясь достучаться до личности мирового масштаба.

– Поэтому я и не послал их на хрен, выиграв нам время, - жёстко ответил Медведев, испепеляя любовника своего Сокровища лютым взглядом. Он видел, что тот считает себя лучше него. Думает, что достоин её больше.

«Что ж, пусть докажет», - подумал один из самых могущественных людей на планете.

– У тебя двенадцать часов, - сказал он ему. – Полагаю, Сафронова ты знаешь, - указал он на директора КГБ, который присутствовал при их диалоге.

Астахов его даже не заметил, когда вошёл. Они кивнули друг другу.

– В твоём распоряжении все силы и возможности страны, - продолжил диктатор. – Люди и технологии. Найди её.

*

Через пять часов в президентский секретариат доставили посылку с пометкой: «Часть Царицы для Царя».

После того, как её проверили сапёры, Влад заглянул внутрь и тяжело опустился в президентское кресло.

– Отнесите это Астахову, - приказал он

и перевёл взгляд на стену, где скрывался сейф с тринадцатью красными кнопками, каждая из которых отвечала за серию боеголовок, настроенных на самые крупные страны.

Впервые он всерьёз задумался над тем, чтобы выполнить условие террористов.

Он понимал, что это безумие, но не мог не задаться вопросом: сможет ли позволить ей умереть? Практически казнить собственноручно?

Медведь опустил лицо в ладони. Зарывая пальцы в волосы.

Это будут самые тяжелые семь часов в его жизни.

*

Макс не мог оторвать глаз от отрезанного мизинца с, до боли в сердце, знакомым маникюром. Он лежал в маленькой коробочке, насквозь пропитанной кровью, рядом с герметичным пакетом с флешкой.

– Президент смотрел, что на ней? – спросил Астахов у того, кто принёс ему посылку от похитителей, адресованную Царю.

– Нет, - ответил «посыльный».

Макс понимал Медведя. Он тоже не хотел смотреть, но должен был убедиться в том, что она ещё жива. И попытаться найти в видео подсказки того, где может находиться Мили.

– Поместите палец в лёд, - приказал он, забирая пакет с флешкой и молясь, чтобы хирурги получили возможность пришить его владелице.

– Узнать, откуда отправлена посылка. Кто её доставил. Найти ближайшие камеры видеонаблюдения, курьера и отправителя. Отследить их путь, - отдавал короткие приказы рядом стоящий Сафронов.

*

Милену бросили на стул за старым строительным столом. Позади неё была лишь каменная стена. Напротив стоял с камерой в руках тот, кто однажды её практически спас.

– Говори! – приказал Артур.

У Золотарёвой были чёткие указания, а рядом с нею стоял второй террорист с тесаком в руках.

Они сказали, что отрежут ей палец, если она не скажет того, что ей приказали. Но, честно говоря, она сомневалась, что они и так его не отрежут.

Это во-первых.

А во-вторых…

Перед ней стоял выбор: согласиться умереть ради миллионов совершенно незнакомых людей или сохранить свою жизнь.

Милена не годилась на роль героини. Она бы выбрала себя в подобной дилемме, НО. Дело не просто в смерти миллионов.

Начнётся бойня. Третья мировая война. Хаос. Страдания. Голод.

Вот на это она не готова была смотреть каждый день. На протяжении десятилетий.

Поэтому просто молчала.

Не умоляла спасти её.

И не кричала отважно в камеру, чтобы Он не слушал террористов. Как наверняка сделала бы молодая чистая наивная девственница из женских романов, готовая на великое самопожертвование. По-настоящему достойная любви.

«Пусть так», - подумала Милена, выпрямляясь. Готовая к боли. Отчаянно надеявшаяся, что сможет не закричать.