Диктатор

Крейдун Мила

Зря.

*

У Сафронова с Максом появились зацепки, теории и предположения о местонахождении Золотка, на основании отражений в её глазных яблоках.

На видео Мили сидела на фоне кирпичной стены, а вот напротив неё был мудак с камерой и окно…

До установленного шантажистами срока оставалось четыре минуты.

Астахов должен был позвонить, если они найдут её.

Никто не звонил.

«Три минуты тридцать шесть секунд», - отметил про себя Влад, глядя на лежащий перед ним незаблокированный телефон.

Почему он не звонил?

Почему?!

Медведь поднялся. Постоял ещё с минуту, тяжело опираясь о президентский стол. Взял телефон в руку. Оттолкнулся. Сделал один шаг к стене. Глянул на часы. Второй. Всё ещё никто не позвонил. Третий. Нажал на потайную кнопку.

Идиотская картина, которая никогда ему не нравилась, отъехала в сторону, открывая углубление с кодовой панелью. Диктатор ещё раз взглянул на телефон. Ввёл пароль и, уперев обе руки по бокам монитора с тринадцатью красными кнопками, повесил голову, прикрывая на миг глаза. Сглатывая. Пытаясь унять дрожь во всём теле…

*

Макс с Мили бежали со всех ног.

– Свяжитесь с президентом! – кричал бывший начальник службы безопасности охране Кремля на бегу. – Скажите, что Царица у меня! В безопасности!

Вся радио и сотовая связь в столице накрылась. Гринписовцы оказались довольно продвинутыми террористами, располагавшими серьёзной техникой.

Милена не верила, что Влад нажмёт злосчастные красные кнопки. Возможно, и Макс не верил, но рисковать никто из них не хотел.

Они ворвались в кабинет диктатора, застав его у панели с поникшей головой, тяжело облокотившегося о стену руками.

– Влад! – закричала Милена, бросившись к нему, чтобы оттянуть от панели. – Неужели ты бы нажал? Неужели…? – не могла поверить она, заглядывая в измождённые серебряные глаза.

Президент, отчаянно прижал её к своей груди и не мог вымолвить ни слова.

Ему казалось, что его сердце вот уже двадцать секунд как не билось. Он не смог Ей признаться в том, какой сделал выбор.

«Не сейчас, - думал он, не в силах выпустить её из рук. Отказываясь это сделать. – Больше никогда, - пообещал он себе. – Плевать на её желания, мораль и весь чёртов мир! Он больше не отпустит её. Удержит силой, если потребуется!».

– Надо спешить, чтобы пришить палец, - неловко встрял Астахов, чувствуя себя третьим лишним.

– Да, - словно опомнился Медведь, подхватывая Царицу на руки. – Позвони в больницу, чтобы к нашему приезду была готова операционная. Мы выезжаем.

Глава 67. Когда мир переворачивается с ног на голову

 - Где Макс? – было первым, что спросила Мили, когда очнулась после наркоза.

– Ищет тех, кто сделал это с тобой, - поднялся президент с кресла для посетителей, подходя ближе к койке, нежно поправляя ей волосы. – Как ты?

– Сложно сказать, - ответила Милена, совершенно не покривив душой.

У неё всё ещё было ощущение нереальности происходящего.

– Я словно застряла в чьём-то страшном сне, -

продолжила она. – Или собственном бреду.

Мили опустила взгляд на левую руку, которая была затянута в лангет.

– Ничего не болит, - удивилась она.

– Обезболивающие, - коротко ответил Влад. – Прости меня, Сокровище. Тебе опять досталось из-за меня.

– Да, ваш план не сработал, - безучастно произнесла она.

– Врач сказал, что уже вечером тебя можно будет забрать, - продолжал президент.
– Я обеспечу тебя необходимым уходом в Кремле. Больницу контролировать сложнее, а я больше не переживу подобного повторения. Всё-таки я уже не молод, - улыбнулся он.

Милена не оценила шутку, не улыбнувшись в ответ. Её взгляд был рассеян.

«Лекарства», - нашёл для себя объяснение диктатор, не желая замечать очевидного.

– Я больше не могу задерживаться, - заговорил он. – Увидимся дома, хорошо? – поцеловал он её и быстро вышел, не дав произнести и слова. Позволяя злости кипеть лишь в глубинах его естества.

Медведь был прекрасным политиком и считывал людей в буквальном смысле этого слова.

«Надо держать от неё Макса подальше как можно дольше», - принял он решение.

*

Влад умышленно мало виделся со своим Золотком, избегая каких-либо диалогов, одаривая редким, но щедрым вниманием; бессчётным количеством подарков, которые доставлялись ей на протяжении всего дня, и, конечно, цветы: она буквально купалась в цветах. Их меняли каждую ночь. Расставляли по всему президентскому крылу с маленькими открыточками в каждом букете.

Она лишь однажды взглянула на одну из них. Безразлично сунула обратно и больше не подошла ни к одному из букетов. Никак не реагируя ни на подарки, ни на цветы, ни на его общество. Точнее, реагируя, но совершенно неправильно. Поэтому Влад и не позволял ей произнести того, что и так знал, запихивая свою гордость и накапливающуюся злость подальше и поглубже.

*

Милена была словно принцесса в сказке, на деле чувствующая себя любимой наложницей султана.

Рядом был сильный могущественный мужчина, правитель, засыпавший её бриллиантами, цветами и брендовыми шмотками. Любое её желание предугадывалось и исполнялось персоналом в доли секунды. Обслуга ей буквально кланялась, общаясь с излишним благоговением, и что-то подсказывало Милене, что на то были особые распоряжения диктатора.

Он пытался купить её. Деньгами. И осознанием собственной важности и иллюзии власти.

Она это понимала.

И от этого всё происходящее было ещё неприятнее.

Уже пятый день она размышляла о том, что на самом деле чувствует к Владу и чего хочет.

Его прикосновения больше не доставляли прежнего удовольствия, вызывая горький привкус во рту и малоприятные воспоминания о том, что она не сможет забыть никогда.

Более того, ей прямым текстом было сказано, что жёстко отыметь провинившуюся - это суть диктатора. Он таким образом подчиняет, подавляет, ставит на место зарвавшихся женщин.