Дип

Спиллейн Микки

— А что на этот раз?

— Не очень много. Только официальный полицейский отчет об убийстве Беннета... Ну что, пойдемте?

Мы поднялись. Бармен увидел деньги на столике и кивнул. Я взял Элен под руку. Когда мы стояли у выхода, поджидая такси, я чувствовал на себе ее взгляд.

— Дип...

— Да?

— Откуда вы прибыли?

— С чего бы этот вопрос?

— Потому что я многого не понимаю в вашем поведении. Вы являетесь частью организации, чувствуется, что презираете негодяев, подлецов. Однако я хорошо вас знаю. Вы идете по улице,

и всякий понимает, что вы не такой, как остальные, к вам нельзя относиться безразлично. Вас можно либо любить, либо ненавидеть. Преступления — это ваша стихия. И все же в вас есть что-то непонятное. Поэтому мне хотелось бы знать, откуда вы прибыли сюда?

Что делали во время своего отсутствия?

— Меня удивляет, как столько вопросов могут уместиться в такой маленькой головке.

— Не вижу ничего смешного. Я слышала о завещании Беннета и знала, что вы должны прибыть через две недели после его смерти. Он был известным человеком, вероятно, не нашлось ни одной газеты, которая не поместила хотя бы короткого сообщения. И несмотря на это вам понадобилось четыре дня, чтобы приехать сюда. Где же находится место, дорога из которого заняла целых четыре дня? Где оно, Дип?

Вместо ответа я махнул проезжавшему такси, и оно остановилось у самого входа в бар. Я усадил Элен, прикрыл дверцу, и попросил ее присмотреть за Тилли.

Такси тронулось с места, но тут я увидел расширившиеся зрачки Элен и буквально в тот же миг инстинктивно дернулся в сторону и сразу почувствовал острую боль в левом плече. Понятно, что времени для размышлений у меня не было. Я даже не позволил себе обернуться к нападавшему и нанес удар, достаточный, чтобы заставить его зашататься и выронить занесенный кинжал.

Вторым ударом я отправил противника в лужу, а потом взглянул вслед отъезжающему такси, увидел прижавшееся к заднему окошку лицо Элен с округлившимися от ужаса глазами. Я махнул ей рукой и, кивнув на свое плечо, сделал успокоительный жест.

Действительно, я отделался неглубокой царапиной и дыркой в плаще.

Правая рука лежавшего Эла пришла в движение. Я наступил на нее.

Послышался хруст пальцев, и он взвыл...

Заметив за углом свободное такси, я направился к нему. Улица, с накинутой на нее сеткой дождя, была по-прежнему безлюдна. Только какая-то женщина позади меня принялась вопить и истошно звать полицию, да из дверей бара на секунду показалось лицо хозяина. Его это не касалось. Он ничего не видел и не слышал...

Глава 6

Дом, в котором жил Беннет, теперь принадлежал мне. Условно, конечно.

Этот дом был далеко не самым лучшим из тех, которыми владел Беннет, но сентиментальность прочно привязала его к этому кварталу. Здание оказалось старым и запущенным, но у Беннета была странная нелюбовь ко всякого рода переделкам по новым образцам. Это касалось не только внешнего вида но и интерьера. , Пока я поджидал Оджи, мои глаза с любопытством присматривались к знакомому с детства кварталу, который породил

меня, Беннета, и многих других, удивляясь, почему здесь ничего, по сути дела, не изменилось: те же запахи, те же звуки, та же суета на улицах.

По диагонали, через улицу, стоял дом, в котором я родился, провел детство и отрочество. Какой-то старик, сгорбившись, возился у входа с парой бутылок в руках. Совсем неисключено, что это мог быть мой дедушка.

Взглянув наверх, я сразу увидел под крышей дома Беннета нишу, которую мы сделали в бурные дни нашей молодости, вынимая кирпичи, чтобы защищаться от банды с Колумбус авеню. Почти автоматически я взглянул на место под уличным фонарем, где валялись тогда в крови двое из тех бандитов.

Припомнились мне полицейские машины, карета «скорой помощи» и наше стремительное бегство по крышам. Это была особая ночь. Тогда по нам впервые стреляли и мы стали «большими» парнями. И как раз после этого Джордж Элькурско, который позднее перебрался в Чикаго, навестил нас и дружески намекнул на возможность нашего участия в некоторых его делах.

Получив полное согласие, неделю спустя он познакомил нас с некоторыми делами «Синдиката» и его секретными операциями, связанными с контрабандой и наркотиками. С того дня и началась наша с Беннетом карьера...

Оджи, видимо, не решился прервать мои воспоминания. Когда я наконец заметил его, молча протянул мне связку ключей.

— Мистер Беттен весьма неохотно позволил мне взять их для вас, мистер Дип.

— Вы разговаривали с ним?

Он слабо усмехнулся.

— Да, боюсь, вы довольно круто с ним обошлись.

— Худшее еще впереди, Оджи.

Мы двинулись к дому, отлично сознавая, что нас уже приметили. В этом квартале улица представляла собой открытую большую сцену, на которой развертывались бесконечные житейские драмы, и их потрясающий реализм всегда приковывал к себе сотни любопытных глаз.

Эти драмы бывали насыщены выстрелами в упор и в затылок, ударами сверкающих стилетов, ночными воплями, стенаниями и проклятиями. И сотни зрителей, боясь пропустить ту или иную деталь, подходили к актерам так близко, что, казалось, смешивались с ними и сами становились действующими лицами. Их глаза мы чувствовали и на себе, когда поднимались на крыльцо к входной двери.

— До вчерашнего дня они держали здесь полицейскую охрану, — сказал Оджи. — Одного снаружи, а другого — внутри.

— Целых два копа, думаю, ни к чему.

Он согласно кивнул.

Открыв дверь, я вошел в вестибюль и включил свет. Внутренний вид и обстановка оказались для меня неожиданным сюрпризом. Здесь и в помине не осталось обычной грязи. Общее впечатление было таково, как если бы я внезапно переместился далеко от окраин города и его трущоб в превосходный, хотя и старинный, особняк с тенистым садом вокруг и с тихой рекой.

Все здесь было приведено в порядок. Стены и потолок побелили совсем недавно с примесью составов, придававших легкий каштановый оттенок.