Дискорама

Орлов Алекс

Джек поверил капитану, хотя особенно и не боялся. Ему нечего было скрывать, ведь он не делал ничего предосудительного.

Обед прошел, как всегда, на высоком уровне, Джек даже забыл о предстоящей ему неприятной процедуре, а когда вспомнил, был уже сыт и доволен собой. Они с капитаном вышли на крыльцо столовой и стали смотреть на казенную машину, припаркованную у офицерского корпуса.

— Это он, капитан Горский, — напомнил Хольмер.

— Да и хрен с ним. Я бы сейчас с удовольствием почитал

журнальчик про кругосветные путешествия, — сказал Джек, потягиваясь.

— Эй, а как же курицы? Помнится, ты штудировал куриные журналы так, что перья летели. Что изменилось?

— Не знаю, сэр, что изменилось, но что-то изменилось — это точно. Всему виной госпиталь, откуда я бежал. Я там о курицах вообще не вспоминал. Совсем не до них было.

— Теперь даже кушать их боишься?

— Нет, кушать я не против, а вот чучело собирать совсем расхотелось.

— Ну, это нормально. Просто ты взрослеешь.

— Думаете?

— Уверен, приятель. Доживешь до тридцати лет, начнешь думать иначе.

— Это будет очень не скоро…

— Ха! Я раньше тоже так думал! — воскликнул капитан и хлопнул Джека по плечу.

64

Капитан Горский ждал Джека в кубрике командира роты, но первым в помещение вошел Хольмер и, угрюмо взглянув на незнакомца, спросил:

— А ты кто такой? — чем вверг гостя в минутное замешательство.

— Вообще-то я уполномоченный особого отдела района капитан Горский.

— Точно?

— Точно. Вот, можете взглянуть на мое удостоверение.

Контрразведчик встал и, достав свою книжечку, протянул Хольмеру.

Тот стал ее внимательно изучать, то глядя на свет, то колупая ногтем. Наконец с явной неохотой вернул владельцу со словами:

— Ну тогда — добро пожаловать.

Лишь после этого Хольмер посторонился и, указывая на гостя, сказал:

— Вот, Джек, это тот самый человек, который хотел с тобой поговорить!

— Одну минуточку, капитан! Я прибыл не говорить, а допрашивать! — заметил Горский.

Хольмер улыбнулся Джеку, потом гостю, но уже не так радушно. Затем подошел к нему очень близко, так что нос касался носа, и прошипел:

— Допрашивать будешь у себя в околотке, сука. А если чем-то недоволен, вызову наряд и закину в холодную, через неделю выйдешь с отбитыми почками…

— Да как ты! Да я тебя!..

— На фронт сошлешь, крыса тыловая?!

Хольмер зло усмехнулся и, повернувшись, сделал пару шагов к Джеку.

— Таким образом, наш друг капитан Горский приехал с тобой побеседовать и прояснить кое-какие, непонятные ему детали. Я прав, коллега?

Хольмер глянул на Горского, и тот кивнул, не желая больше испытывать терпение это сумасшедшего фронтовика.

— Я выйду минут на десять, если

что — зовите, я на крылечке постою, — сказал Хольмер и вышел.

Горский поправил китель, достал диктофон, сел и указал Джеку на стул.

— Садитесь, Стентон.

— Спасибо, сэр.

— Твой командир ведет себя очень странно. Мы договорились о встрече заблаговременно, и я не понимаю, откуда у него эта агрессия…

— Я тоже не знаю, сэр. Обычно капитан Хольмер никому не грубит.

— Ну что же, давайте приступим к нашим делам.

— Давайте приступим, сэр.

Капитан включил диктофон и передвинул его на край стола.

— Итак, Стентон, при каких обстоятельствах вы оказались в расположении противника?

— По приказу, сэр.

— Что значит по приказу? — уточнил Горский, сразу весь подобравшись, словно перед прыжком.

— Да обыкновенно, сэр, как всегда. Получили приказ, загрузились в транспорты и высадились в расположении противника.

— Ах вот вы в каком смысле! — на лице капитана отразилось разочарование.

— Так точно, сэр. Обычное дело.

— Но как-то ведь ты оказался во вражеском тылу, правильно?

— Да, сэр, как-то оказался, — пожал плечами Джек. — Очнулся уже в госпитале.

— И что, ты сразу сдался в плен?

— Нет, сэр. Они не знали, кто я, думали, что это ихний боец, ну я и не стал их разочаровывать. Только называться чьим-то именем, даже выдуманным, мне было нельзя, ихняя контрразведка меня бы сразу вычислила.

— Да, это так. И что же ты сделал?

— Сказал, что ничего не помню. А врачи подтвердили мои слова, дескать, налицо все признаки контузии, а значит, вполне может быть.

— Та-а-ак… — протянул капитан. Он ехал сюда за легкой победой и галочкой в отчете, а получалось, что все не так просто. Сначала местный комроты оказался каким-то бешеным, а теперь солдатик так складно рассказывал, что непонятно, с какой стороны крючки заводить.

А заводить крючки было нужно, без них не будет победы, а без победы… Одним словом, начальству требовались показатели, поэтому хоть разбейся, капитан Горский, а измену добудь…

— Одного я не могу понять, как же они вас за своего приняли, если нашли вас при мундире?

— По их словам, сэр, от мундира остались одни клочки, но хоть бы он и уцелел, они бы ничего не поняли, потому что комбинезончик у меня был запасной и совсем новый, без знаков различия. А поставщики у нас с арконами одни, так что без нашивок ничего не поймешь…

— М-да, — с неопределенной интонацией произнес капитан и, поднявшись со стула, принялся расхаживать по комнате.

— А скажите, Стентон, вам приходилось раньше встречаться с офицерами контрразведки?

— Так точно, сэр, с майором Стоуном.