Дитя бури
Шрифт:
Теперь я ясно вижу и понимаю все это, но в то время я был слеп. Но вернемся к изложению фактов.
Как раз, когда я решил (слишком поздно, правда) заниматься своими делами и предоставить Садуко устраивать свои, в калитке появилась высокая фигура Умбелази, ведущего за руку женщину. По некоторым бронзовым браслетам на ее руке, по украшениям из слоновой кости и по очень редким красным бусам, которые имели право носить только особы королевского дома, я признал в ней королевскую дочь.
Нэнди не была красавицей, как Мамина, хотя она была выше среднего роста и лицо ее было привлекательно. Начать с того, что оттенок кожи ее был темнее,
Нэнди не обладала такими чарами. Она была простая, добрая, честная девушка, не более.
Умбелази подвел ее к королю, которому она поклонилась, бросив искоса быстрый взгляд на Садуко и вопросительно поглядев на меня, она сложила руки на груди и молча стояла, ожидая, когда король к ней обратится.
Панда был сонный, а потому ограничился лишь словами:
– Дочь моя, – сказал он, позевывая, – вот стоит твой жених. – И он указал пальцем на Садуко. – Он молод, храбр и не женат. Пользуясь покровительством нашего дома, он станет знатным и богатым, в особенности потому, что он друг твоего брата Умбелази. Я слышал, что ты видела его и он тебе нравится. Я предлагаю устроить свадьбу завтра, если только тебе нечего возразить против этого. Если же у тебя есть что сказать, дочь моя, то говори сразу, а то я устал. Постоянные раздоры между твоими братьями, Сетевайо и Умбелази, утомили меня.
Нэнди посмотрела своим открытым, честным взглядом сначала на Садуко, потом на Умбелази и, наконец, на меня.
– Отец мой, – спросила она своим мягким, ровным голосом, – скажи мне, умоляю тебя, кто предложил тебе этот брак? Предводитель ли Садуко, или мой брат Умбелази, или белый вождь, настоящего имени которого я не знаю, но которого называют Макумазан, Ночной Бдитель?
– Я не помню, кто из них предложил, – с зевком ответил Панда. – Во всяком случае, я предлагаю этот брак, и я возвеличу твоего мужа. Есть у тебя еще что сказать?
– Мне нечего сказать, отец мой. Я видела Садуко, и он мне нравится… об остальном тебе судить, а не мне. Но, – прибавила она тихо, – нравлюсь ли я Садуко? Когда он произносит мое имя, чувствует ли он здесь?.. – И она указала на свое горло.
– Я не знаю, что его горло чувствует, – ответил Панда, – но я чувствую, что мое горло пересохло. Так как никто не имеет ничего против, значит, дело решено. Завтра Садуко заколет быка (что означает заключение брака); если у него нет здесь быка, я ему одолжу, а затем вы можете взять себе большую новую хижину и жить на первое время в ней. Если желаете, можете устроить пляски. Если не желаете, то тем лучше, потому что у меня в настоящее время столько забот, что мне не до праздности. А теперь я пойду спать.
И, спустившись со своего табурета на колени, Панда пролез в дверное отверстие своей большой хижины, у которой он сидел, и исчез.
Умбелази и я вышли через калитку ограды, оставив Садуко и Нэнди одних. Я не знаю, что произошло между ними, но предполагаю, что Садуко тем или другим образом произвел на королевну достаточно хорошее впечатление, чтобы уговорить ее выйти за него замуж. Быть может, она была уже так влюблена в него,
Могу добавить, что после нашего краткого разговора в королевском крале, когда Панда дремал, я не говорил больше с Садуко относительно его брака, потому что он избегал меня, а я не искал его. В день же свадьбы я собрался в путь и направился в Наталь. Целый год я не слышал ничего о Садуко, Нэнди и Мамине, хотя должен сознаться, что о Мамине я думал, может быть, чаще, чем это следовало бы.
Глава IX. Аллан Квотерман возвращается в землю Зулу
Прошел год, в течение которого я занимался разными делами, не имеющими никакого отношения к этому рассказу, а после этого я снова очутился в земле Зулу и, в частности, в крале старика Умбези. Сюда я приехал для совершения одной сделки со старым толстяком или, вернее, с его зятем Мазапо, представителем которого он являлся в этом деле. Не буду вдаваться в подробности этой сделки, скажу только, что она касалась покупки слоновой кости и продажи ружей.
И вот я сидел вдвоем с Умбези в его хижине, угощая его «огненной водой». Сделка была закончена, и мой слуга Скауль с охотниками только что унесли слоновую кость – солидную кучу клыков – к моим фургонам.
– Ну, Умбези, – сказал я, – как же тебе жилось с тех пор, как мы расстались год тому назад? Видел ли ты Садуко, который, как помнится, в последний раз на тебя немного гневался?
– Благодарение моему духу, я не видел этого неистового человека, Макумазан, – ответил Умбези, испуганно тряся своей толстой головой. – Однако я слышал о нем. Он недавно велел мне сказать, что он не забыл, что он должен мне.
– Он имел в виду палки, которыми он хотел избить тебя до смерти? – с невинным видом сказал я.
– Я думаю так, Макумазан, потому что помимо этого он мне ничего не должен. А хуже всего то, что, живя в крале Панды, он сделался важной особой.
– Поэтому он может теперь платить свои долги, Умбези, – сказал я, отхлебывая «огненную воду».
– Само собою разумеется, он может, и, между нами говоря, это и было главной причиной, почему мне – или, вернее, Мазапо – так нужны были эти ружья. Они предназначены не для охоты, как он передавал тебе через гонца, и не для войны, а для того, чтобы защитить нас от Садуко в случае его нападения. Теперь, я надеюсь, мы сумеем постоять за себя.
– Ты и Мазапо, вы должны сперва научить своих людей обращаться с ружьями. Но я думаю, что с тех пор, как Садуко сделался мужем дочери короля, он забыл и думать о вас обоих. Скажи мне, как поживает Мамина?
– О, хорошо, Макумазан. Разве она не главная жена предводителя амасомов? Ничего нет плохого, за исключением того, что у нее до сих пор нет ребенка. А также… – Он остановился.
– Что также? – спросил я.
– Что она ненавидит своего мужа Мазапо и что она говорит, что она охотнее вышла бы замуж за павиана, чем за него. Это, конечно, ему обидно слушать после того, как он заплатил за нее столько голов скота. Но что из этого, Макумазан? В самом лучшем колосе ржи всегда не хватает одного зерна. Ничто не совершенно в этом мире, и если Мамина случайно не любит своего мужа… – И он пожал плечами и выпил рюмку «огненной воды».