Дитя тьмы
Шрифт:
— В таком случае — завтра, — произнес Тарлсон таким тоном, словно делал огромную уступку.
Рагнарсон видел перед собой волевого человека, который, если сразу не расставить все точки над i, мог впоследствии стать источником серьезных неприятностей.
— Полковник, — сказал он, — я человек самостоятельный, и эти люди маршируют под мои барабаны. Я принимаю распоряжения лишь от того, кто оплачивает мои услуги. Или от любовницы. Я понимаю ваше желание торопиться. В противном случае вы сюда бы не явились. Но я не позволю, чтобы мною манипулировали.
На
— Я вас понял, — сказал он. — Просто я там был. Я бы лично тоже предпочел, чтобы вы использовали несколько дополнительных дней и прибыли готовыми к бою. — Оглядев лагерь тролледингцев, он спросил:
— Вы берете с собой семьи?
— Нет. Семьи остаются здесь. Не следует ли вам немного отдохнуть? Мы выступим завтра очень рано.
— Да, думаю, что вы правы.
Рагнарсон оглянулся поприветствовать подъезжающих Драконоборца и Черного Клыка. Военачальники горячо спорили. Хаакен обвинял Рескирда в жульничестве.
— Смотрелись неплохо. Все может получиться, если мы сумеем одержать первую легкую победу. Пострадавшие есть?
Командиры противоборствующих армий отрицательно покачали головами.
— Если что и ранено, то только самолюбие, — ответил Черный Клык.
— Отлично. Выступаем завтра. Гарун сообщает, что стрела уже в воздухе.
Оба офицера тут же заявили, что им требуется больше времени.
— У вас будет сколько угодно времени. На марше. Хаакен, распорядись, чтобы семьи разместились за ограждением.
Передовой отряд выступил с первым проблеском рассвета, а к полудню арьергард уже миновал Портун.
Появившийся как по мановению волшебного жезла офицер из армии Кенделя провел их по окраине страны тайными тропами. Оставаясь почти невидимыми, они достигли границ Рудерина, где их принял местный офицер и довел таким же образом до пограничья Анстокина на реке Скарлотти. Отсюда им предстояло перебраться на паромах в Алтею.
Дни шли за днями. Позади оставались мили и клубы пыли. Рагнарсон не ускорял темпа движения, но марш продолжался от рассвета до заката с короткими привалами для приема пищи и отдыха животных. Ведь именно для них в первую очередь марш был крайне изнурительным. Кавалерийские кони стоят дорого. А королева Кавелина аванса еще не выплатила.
На десятый день, когда войско находилось в Рудерине, неподалеку от самой северной точки границы Анстокина, Браги решил, что настало время для отдыха.
— Мы обязаны продолжать движение! — протестовал Тарлсон. — С каждой потерянной минутой…
С каждым днем он становился все более безнадежным пессимистом. Рагнарсону хотелось узнать его получше, но этому мешало то напряжение, в котором постоянно пребывал командир личной гвардии королевы. Его тревога росла, так как с севера не поступало никаких известий.
Пока войска занимались обучением и ремонтом обмундирования, Рагнарсон спросил Тарлсона, не хочет ли тот принять участие в охоте на кабана. Их проводник сказал, что в округе обитает не очень большая,
Удача от них отвернулась, но Рагнарсон был рад хотя бы ненадолго отдохнуть от обязанностей командующего. Он всегда любил покой и одиночество лесов. Этот был так похож на леса, окружающие его владения, что Браги с новой силой затосковал по дому. Большую часть времени они ехали молча, хотя Насмешник так и не мог заткнуться полностью. Он тоже толковал о тоске по дому.
— Предположим, что, прибыв, мы найдем королеву свергнутой.
— Что же, мы вернем ее на трон.
— Даже в том случае, если узурпатора поддержат все? Тарлсон после продолжительного раздумья ответил:
— Я храню верность трону, а не отдельному человеку, будь то мужчина или женщина". Но никто не сможет совладать со всеми.
— Хм-м, — задумчиво промычал Рагнарсон. Он надеялся, что замысел Гаруна не разведет его и этого солдата в разные стороны. Не станет ли полковник его врагом? Тарлсон был единственным кавелинцем, имевшим репутацию отличного воина, и у него было достаточно силы воли, чтобы командовать армиями.
Самого Рагнарсона одолевали серьезные сомнения. Ему никогда ранее не доводилось иметь под своей рукой столь внушительные силы, к тому же плохо обученные и состоящие из представителей разных племен. Он опасался, что в самый напряженный момент может потерять над ними контроль.
Почти стемнело, когда они решили прекратить охоту, не услышав даже хрюканья.
На обратном пути они неожиданно выехали на остатки какой-то дороги.
— Скорее всего это Имперская дорога, — произнес Тарлсон. — В последние годы перед крушением в этом районе активно действовали легионы.
Замок во мраке
Наступила темнота. В небесах узкий серп месяца смотрел рогами вверх. Это напомнило Рагнарсону изображение боевого корабля тролледингцев.
— Какие воины, — задумчиво пробормотал он, — плывут на этом судне?
— Там души проклятых плывут, — в тон ему ответил Тарлсон. — Те, что обречены стремиться вечно к землям благодатным. Пылают алчности огнем глаза их капитана, но берега уходят вдаль, сколь быстро б ни вздымались весла и как бы ни вздувались паруса.
Рагнарсон искренне удивился. Неожиданно открылась еще одна сторона Инреда. А ведь Браги уже начинал опасаться, что имеет дело с узколобым, невежественным солдафоном.
— «Сборник варварских легенд», — вмешался Насмешник. — Составление приписывается Шуранасу Бранкелю, собирателю фольклора доимперского Ильказара. Эй! Они посылают нам пять стрел.
Ночное небо прорезали полдюжины метеоров.
— А это что такое? — спросил Рагнарсон, когда они поднялись до конца склона. Внизу в долине виднелось нечто огромное и черное.