Дитя тьмы
Шрифт:
Но, кроме того, шла война, ее война, и это было превыше всего. Если она ее проиграет, то потеряет Трон Демона.
Шло время и их взаимная симпатия неуклонно крепла и углублялась. Тервола все видели, все понимали и осуждали.
И вот наступила ночь празднеств и свершения магических ритуалов — ритуалов перед решительным штурмом Татарьяна. Настроение у всех было приподнятое. У Эскалона почти не оставалось сил… Презрев протесты своих генералов, Мгла пригласила Туррана и Вальтера. Ее шатер — огромный и роскошный — был воздвигнут
— Вальтер, — сказала она, когда тот вместе с Турраном вступил под своды шатра, — сядь рядом со мною.
По лицу Вальтера растеклась широкая улыбка. Он направился к ней, и вслед ему как ужасное оружие поворачивались изображающие демонические морды забрала шлемов мрачных тервола. Брат тоже провожал его недовольным взглядом. Вальтер уселся и, склонившись к ушку владычицы, прошептал:
— Вы сегодня великолепны, миледи. Вы светитесь счастьем.
Хорошие новости?
Она слегка покраснела.
Представление началось. Музыканты заиграли, эскалонские девушки-танцовщицы выступили вперед. Вальтер, хлопая в такт музыки, бесстыдно пожирал глазами девиц.
Тервола становились все суровее и суровее. Один из них покинул шатер.
Мгла сердито наблюдала за развитием событий. Она предвидела осложнения, включая возможную борьбу за власть. Она держалась на Троне Демона лишь милостью этих суровых, угрюмых людей, скрывающих свои лица за непристойными масками.
Неужели эти типы думают, что она останется их марионеткой?
Она вдруг обнаружила, что ее ладонь, как бы в поисках опоры, лежит в руке Вальтера.
Еще один тервола вышел из шатра.
Ей необходимо укрепить свое положение. Но каким образом? Только какой-нибудь совершенно неожиданный и дикий поступок сможет произвести впечатление на этих холодных старцев. Вечер не удался, с каждым номером представления атмосфера становилась все более гнетущей. Тервола продолжали уходить.
Военачальники подавали ей сигнал, который она отказывалась принять.
Чтобы посмотреть, что произойдет, Мгла склонилась ближе к Вальтеру.
Еще один тервола скрылся, но назло им всем она разрешила Вальтеру некоторые вольности.
Да кто они такие, чтобы судить ее поступки? Разве не она принцесса-демон?
Мгла пила не переставая.
Забыв о войне и своих обязанностях, она позволила себе расслабиться, целиком предавшись наслаждениям.
Гедонизм в Шинсане находился под запретом. В этой ледяной стране каждый человек, несмотря на социальное и общественное положение, занимал предназначенное ему место с вытекающими отсюда обязательствами. Чувство долга преобладало над всем остальным.
Но Мгла вела себя как взбалмошная девчонка, которой безразличны
В конце концов в шатре остался лишь один человек — брат Вальтера. Он был бледен и угрюм. По всему было заметно, что и он предпочел бы находиться в другом месте.
У эскалонских пленников, актеров и слуг тоже был несчастный вид.
— Вон отсюда! — завопила она. — Все прочь с глаз моих! И ты тоже, вошь ползучая!
Уходя, Турран бросил на брата умоляющий взгляд. Но Вальтер был слишком занят — он щекотал Мгле пятку.
Проклятые тервола! Пусть корчат любые рожи под своими дьявольскими масками! Она желает быть хозяйкой самой себе. Она никому не сказала ни слова, но уже утром владычица убедилась, что все — от последнего копейщика до самых высокородных — знают все.
Когда эскалонская заря окрасила крышу шатра в розовый цвет, ее единорог ушел.
Однако, прежде чем кто-то успел бросить ей вызов, она обрушилась на Татарьян, следуя совету, который поздней ночью нашептал ей на ушко Вальтер.
Город, державшийся так долго, пал в течение нескольких часов.
На тервола это произвело сильное впечатление.
Их головы сблизились, и между ними сверкнули искры зла
Оборона Эскалопа рухнула. Татарьян лежал в руинах. Мгла уже положила глаз на Матаянгу, хотя еще не могла объявить о победе над О Шингом.
Для Каптала наступило время принятия решений.
Мгла навещала его довольно часто. Его тяга к ней превратилась в большое чувство. Но все же он продолжал гордиться своим, как ему казалось, закоренелым реализмом. Он изучает факты и действует соответственно, какими бы личными потерями ему это ни грозило.
У него была лишь одна слабость. Ребенок из Форгреберга.
Девчушку назвали Каролан, но прозвище Кики прилипло к ней само собой. Ее постоянные спутники Шоптау и Бурла, безусловно, предпочитали последнее. Это был большеглазый, золотоволосый бесенок, целиком состоящий из хихиканья и непрерывной беготни. Девочка росла веселой, беззаботной, но становилась воплощением серьезности, когда Каптал начинал обсуждать с ней ее судьбу. Он никогда не скрывал от ребенка ее высокого предназначения.
Любить сильнее, чем любил ее старик, было просто невозможно. Ее обожали все. И баловали. И портили… Все, включая Мглу.
Крылатый человек привел Кики. Каптал расплылся в улыбке. Собственная судьба его больше не волновала, он беспокоился лишь о будущем Кики. Его мучил вопрос: имеет ли он право подвергнуть шестилетнего ребенка всем тяготам борьбы за трон Кавелина?
— Ты ведь хочешь поговорить со мной о тете Мгле? Разве не так, папа Дрейк? — спросила она, глядя на Каптала огромными беззаботными глазами.
— Да. Дела в Эскалоне закончены. Нам надо решать насчет Кавелина.
Она вложила свои ручонки в его ладони.