Диверсант
Шрифт:
— Решил гулять на всю катушку? — пошутил Саша.
Оба поели — с аппетитом и в полном молчании.
Утром ведь только завтракали, а за день набегались, да и денёк выдался не самый спокойный.
Иван поднял глаза на Сашу.
— Это же сколько фрицев сегодня погибло?
— Думаю — рота, а может — и две. Учти, что железная дорога лишилась двух паровозов и кучи вагонов, и движение парализовано дня на три-четыре. Всё помощь нашим.
— Ого! Ещё и какая помощь! А что завтра делать будем?
—
— Что, правда?
— Тут уж не до шуток. Ты ручей видел?
— Видел.
— По нему шёл?
— Нет, просто на другой берег перебрался.
— Плохо. Немцы могут по твоим следам прийти.
— Не могут. Я задолго до места крушения спрыгнул.
Саша поразмышлял. Похоже — он перестраховывается, в словах Ивана есть разумное зерно.
— Тогда давай спать. Только вот что: в караулке обоим спать опасно — могут тёпленькими взять. А выспаться надо. Идём на склад, заберёмся на чердак. Там сухо, тепло, мы ещё и матрасы постелим.
— Согласен, — отозвался Иван.
По внутренней лестнице они втащили на чердак матрасы и улеглись у слухового окна. В случае чего — всё видно будет. В торцах ещё и дверцы есть — как запасные выходы.
Однако ночь прошла спокойно. Иван спал сном младенца, и взорвись рядом граната — сомнительно, что он проснулся бы.
Саша же просыпался несколько раз, прислушивался. Своих близко нет, немцы ночью не пойдут. Самые опасные дни будут завтра и послезавтра. Собаки хорошо берут свежий след, пускать их в погоню через два дня будет бесполезно. Потому Саша и опасался.
Однако и первый, и второй день после крушения прошли спокойно — как на отдыхе. Они отъедались и отсыпались, но бдительности не теряли, караул несли по очереди.
— Ты, Ваня, как лай собачий услышишь вдалеке — сразу ко мне. Деревенской собачонке в лесу делать нечего. Если лают, значит — по наши души идут.
— Понял, Алексей.
То, чего опасался Александр, случилось на третий день. Он уже было совсем успокоился — какие собаки, когда след выветрился. Однако он уловил далёкие голоса и треск веток. Шла большая группа людей.
— Ваня, бегом за мной!
— Да я…
— Бегом! — рявкнул Саша. — Кажись, дождались мы на свою голову.
Они помчались между деревьями, удаляясь от голосов. Пересекли поляну. Саша остановился.
— Погодь-ка!
Он взобрался на дерево, но только до середины. Если выше, ветки раскачиваться будут, и внимательный наблюдатель засечёт.
Ждать пришлось недолго. Через четверть часа из лесу вышли немцы. Много, цепью. Разъярённые и разозлённые убийствами на разъезде, захватом паровоза и последующим крушением, они устроили облаву,
Саша сплюнул от досады. Накрылась их база, их продовольственный склад.
— Алексей! Алексей Митрофанович! Немцы!
— Тише ты! Сам вижу!
Немецкой пехоты было много — рота, как не больше. Шли цепью, солдат от солдата метрах в десяти, как сетью захватывая ширину метров в пятьсот. «Надо уходить в сторону и подальше, — подумал Саша, — с двумя винтовками нечего и думать затевать бой». Он сполз с дерева.
— Пошли влево, подальше от железной дороги.
Они побежали по лесу, потом перешли на быстрый шаг. Свернули к опушке, и Саша выглянул из-за дерева.
Немцы уже пересекли поляну. Двигались они не спеша. Но хуже было другое. Справа, со стороны поля приближались грузовики с солдатами. «Машин около десятка, и в каждой — не менее двенадцати-пятнадцати человек, — быстро прикинул Саша. — Кажись, мы крепко вляпались».
— Иван, тут тоже немцы! Бегом за мной!
Саша побежал, петляя между деревьями. Он хотел углубиться в лес, опережая цепь облавы. Может, повезёт, и им удастся уйти в сторону, ускользнуть от немцев.
Вдали послышались одиночные выстрелы. Что за ерунда? Немецкая цепь осталась позади, грузовики с пехотой — слева, и они ещё выгружаются. Тогда что происходит впереди?
С бега они перешли на шаг.
Застрекотала сорока.
— У, проклятая! — погрозил ей пулемётом Иван. — Выдаст ведь!
Деревья стали редеть, появились заросли малины. Лес заканчивался — он оказался не так велик. А на поле стояли грузовики, возле которых выстраивались шеренгой гитлеровские солдаты.
Немцы взяли лес в кольцо. Сзади идёт цепь, слева уже выгрузились солдаты — тоже пойдут цепью, и впереди немцы. Кольцо получилось, удавка смертельная.
Решение необходимо принимать безотлагательно — всякое промедление было смерти подобно. Что делать?
Можно было бы рвануть вправо, к железной дороге, но Саша предполагал, что и там стоят пехотинцы. Быстро и грамотно немцы окружили лес, и ни одна живая душа незамеченной из него не вырвется.
— Всё, Ваня, добегались мы с тобой! Со всех сторон немцы.
— Я сдаваться не буду! — решительно заявил Кузьмичёв. — У меня полный подсумок патронов!
— Их много, Ваня! И у них автоматы. Долго не продержимся.
— Ты уже успел повоевать, а я ещё ни одного немца не убил, — как-то совсем по-детски заявил Иван.
— Вырваться бы из кольца — ещё успеешь повоевать.
Но в голову пока ничего умного не приходило. Между тем по команде офицера солдаты рассыпались цепью и двинулись к лесу. В том, что это офицер, Саша не сомневался — на нём была фуражка с высокой тульей. На солдатах же — стальные шлемы на головах.