Диверсант
Шрифт:
— За машины! — скомандовал Саша.
Окруженцы, от которых осталась едва ли половина, бросились бежать к машинам — всё-таки это было укрытие от пуль.
Саша рванул ручку дверцы и взлетел на сиденье. Слава богу, ключ в замке зажигания! Он повернул ключ, и мотор завёлся с полуоборота.
— Все в грузовик! — высунувшись из окна кабины и перекрывая голосом сухой треск автоматных очередей, прокричал Александр.
Уговаривать никого не надо было. В считаные секунды все оказались в кузове. Саша включил передачу и дал газ.
Однако грузовик — не легковушка, разгоняется медленно. А на насыпи уже появились немцы. Послышались нестройные хлопки — это из кузова стали отстреливаться окруженцы.
Автоматная очередь прошила дверцу, со звоном рассыпалось лобовое стекло. Но грузовик уже вывозил их из окружения, спасал от неминуемой гибели.
В лицо Саше бил ветер, выжимая из глаз слёзы. Грунтовая дорога петляла, и Саша едва успевал крутить непривычно большую баранку, стараясь удержать машину на дороге. К тому же её всё время тянуло вправо. До него, наконец, дошло — колесо справа прострелено. Оторваться бы немного, а там можно машину бросить. Но что впереди? Успели немцы сообщить по рации о прорыве красноармейцев из окружения? С их насыщенностью войск радиостанциями это — запросто. И за ближайшим поворотом может стоять бронетранспортёр с пулемётом. Вот тогда всё, тогда — ни одного шанса.
Пробитое колесо начало хлопать, от него отлетали куски резины.
Саша сбросил ход, остановился. Открыв дверцу, встал на подножку.
— Всё, приехали.
— Да уж мы слышим — колесо хлопает, едешь почти на диске.
— И за то спасибо, — поднялся в кузове старшина. — Спас нас всех грузовик. Вылезайте, уходим.
Из кузова выпрыгнули всего пять человек: старшина, танкист с пулемётом, артиллерист, предупредивший о мине, Иван Кузьмичев да пехотинец с автоматом. Остальные полегли при прорыве окружения.
Переглянулись, мысленно подсчитывая потери. М-да, едва треть осталась.
— Веди, старшина, — танкист удобнее перехватил лежащий у него на руках танковый пулемёт.
Кочкин вытащил из-за пазухи сложенную вчетверо карту и стал её разворачивать. В это время послышался рокот мотора, и на грунтовую дорогу выехал грузовик с немцами. Без сомнения — это была погоня.
— Уходим в лес! — первым закричал артиллерист, едва увидев грузовик.
Окруженцы бросились бежать вправо, и метров через двести выскочили к железной дороге. Перемахнув через насыпь и рельсы, они нырнули в кусты. Бежали изо всех сил, не обращая внимания на колючки, рвущие одежду, на ветки, хлещущие по лицу. Ещё пять-десять минут — и на насыпи появятся немцы.
Кусты низкорослые, укрытие ненадёжное, а леса поблизости не видно. Поэтому бежали из последних сил, понимая, что спринт для них сейчас — единственная возможность выжить.
Но бег в тяжёлых сапогах, с оружием и сквозь заросли кустарника — не самое лёгкое дело, это — не по дорожке стадиона
Через некоторое время, почувствовав, что они выдохлись, перешли на быстрый шаг.
К этому времени на насыпи появились немцы. Выстроившись цепью, они открыли огонь из автоматов. Пули сбивали ветки, шмелями жужжали над головами, и бойцам пришлось передвигаться согнувшись в три погибели.
Выбежав на берег широкого ручья, окруженцы свалились в воду. Ужасно хотелось пить.
— Парни, не больше трёх глотков! — предупредил их Саша. — Иначе бежать не сможете.
А пить так хотелось! Саша, сдерживая себя, глотнул немного, прополоскал рот водой. Мгновенно на лбу выступила испарина.
— Уходим влево, на север, — сипло скомандовал старшина.
Бойцы гуськом пошли по ручью вверх по течению. Хорошо, дно не илистое, а песчаное, — держит.
Стрельба стала заметно отдаляться, и они пошли в полный рост. Затем выстрелов и вовсе не стало слышно, а может, немцы вообще прекратили стрелять.
— Тяжело по воде идти, надо на берег выбираться, — сказал старшина.
Ему было труднее всех. Старше всех по возрасту, на вид — лет сорок пять, как определил Саша.
Они выбрались на берег и снова вернулись в ручей, потому что вокруг — поля, укрыться негде, они на самом виду. У ручья же стенки отвесные, по метру, и издалека не видно, что по ручью идут люди.
Саша периодически поднимался и осторожно выглядывал.
К немалому удовольствию окруженцев, слева показалась роща — небольшая, березовая. Деревья стояли редко, и она проглядывалась едва ли не насквозь, но всё же это было укрытие.
Бойцы выбрались из ручья, зашли в рощицу и попадали от усталости. Не было сил снять сапоги и вылить воду. Всё же отдышались.
— Интересно, где мы находимся? — спросил танкист.
— У старшины узнай, у него карта, — ответил артиллерист.
— Пушкарь, уж ты-то должен знать, что для привязки к местности нужен компас и характерные приметы — ориентиры: мельница, скажем, или населённый пункт.
— Да это я так, к слову.
Но старшина достал карту. Он долго вертел её в руках, потом с досадой сплюнул. Полез в карман за кисетом с табачком и только крякнул расстроенно — кисет промок.
— Терёхин!
— Я! — Саша сел на траве.
— Ты разведчик, тебе проще сориентироваться. Сходи, осмотрись, разведай.
— В одиночку?
— Сам решай.
Саша долго не раздумывал — одному проще.
Он оставил товарищей и пошёл вдоль ручья. Обычно люди селились вдоль рек и ручьёв, чтобы не рыть колодцы, удить рыбу и чтобы в распутицу сплавляться на лодках. Коли заблудился, держись реки или ручья — всегда к жилью выйдешь.
Через пару километров показались избы.
Понаблюдав некоторое время за избами, Саша решил, что немцев в деревеньке не было, шумов моторов не слышно.
Он подобрался к околице и постучал в оконце.