Длинный путь
Шрифт:
Гэррети поглядел на часы. 15.02. Все нормально. Даже тень его, удлинившаяся к вечеру, казалось, двигалась теперь более уверенно. Нога была в порядке.
– Ты все еще думаешь, что сможешь просто сесть?
– спросил он Макфриса.
– Смотри, мы уже пережили большинство. Шестьдесят одного.
– Это не имеет значения. В один прекрасный миг мне просто надоест.
Одно время я рисовал маслом. Очень любил это дело. А как-то раз проснулся утром, и все. Как отрезало.
– Выжить - это не то. Это не хобби.
– Как сказать? Вспомни
– Лучше поднажми. Мы теряем скорость, - сказал Макфрис.
– Мой отец грозил посадить меня в подвал и не кормить, пока я не откажусь от этой затеи.
– И почему он не сделал этого?
– Не успел. Меньше чем через час после того, как мне позвонили, раздался звонок в дверь, и там стояли два громадных солдата, таких уродливых, что от их вида часы могли остановиться. Отец только взглянул на них и сказал мне: "Пит, иди наверх и собери свой скаутский рюкзак". Вот этот, - он указал пальцем на рюкзачок за спиной.
– И только моя сестренка Катрина - ей четыре года поняла. Она сказала: "Пит идет искать приключений". А потом они собрались и улетели всей Семьей на остров Прескью. Они вернуться, только когда все кончится. Так или иначе.
Гэррети взглянул на часы. 15.20.
– Спасибо.
– Что, опять спас тебе жизнь?
– Макфрис улыбнулся.
– Именно.
– И ты думаешь, мне это приятно?
– Не знаю. Время - странная штука. Даже если идешь нормально и без предупреждений, тебя отделяют от ограды кладбища всего две минуты. Это очень мало.
Словно в подтверждение прогрохотали ружья. Уокер закричал, закудахтал, как внезапно схваченная фермером курица. Толпа издала низкий, продолжительный, вздох.
– Да, это мало, - согласился Макфрис. Они шли. Тени становились длиннее. Толпа мгновенно, как по волшебству, оделась в куртки и плащи.
Откуда-то подымался дымок трубки, напомнивший Гэррети об отце. На дорогу выбежала вырвавшаяся у кого-то болонка и, тявкая, побежала за Пирсоном.
Выстрел отбросил ее на обочину, и она лежала там, вздрагивая и жалобно визжа. Никто ее не подбирал. Из толпы выбился на дорогу плачущий ребенок, и на один жуткий момент Гэррети показалось, что сейчас и его постигнет судьба болонки. Но солдат просто отвел ребенка за ограждение.
В 18.00 солнце скатилось к кромке горизонта. Воздух похолодел.
Зрители поднимали воротники и потирали руки.
Колли Паркер, как обычно, ругал мэнскую погоду. "Без четверти девять будем в Огасте, - думал Гэррети.
– А оттуда до Фрипорта рукой подать". При этой мысли ему стало легче, хотя велика ли радость - две минуты видеть ее, если он вообще разглядит ее в этой толпе.
Вдруг ему показалось, что их там вообще не будет. Только парни из его класса да престарелые леди из Женского комитета - те самые, что два дня перед отправлением поили его чаем. Это было давным-давно.
–
– Подойдем к Бейкеру и войдем в Огасту, как три мушкетера. Что скажешь?
– Ладно, - Гэррети эта мысль понравилась. Они отстали, оставив впереди угрюмого Хэролда Квинса. В полутьме они отыскали своих по голосу Абрахама: Неужели вы решили наконец навестить нас?
– Го-осподи, это и правда он, - Макфрис вгляделся в лицо Абрахама, поросшее трехдневной щетиной.
– Как похож!
– Давным-давно, - начал Абрахам чужим голосом, будто в его семнадцатилетнее тело вселился дух, - наши предки основали здесь... Ах, черт, забыл, как дальше! Мы учили это в восьмом классе по истории.
– Лицо отца-основателя и интеллект сифилитичного осла, печально констатировал Макфрис.
– Абрахам, как ты дошел до жизни такой? Вместо ответа ударили выстрелы. Знакомый стук тела об асфальт.
– Это был Галлант, - сказал Бейкер.
– Он весь день еле шел.
– Помните тест на сочинение?
– спросил вдруг Абрахам.
Все кивнули. Сочинение на тему: "Почему я решил принять участие в Длинном пути?" - было стандартной частью процесса отбора.
Гэррети почувствовал, как по его щиколотке течет что-то теплое. Что это кровь, пот, гной или все вместе? Вроде не болело, только носок промок.
– Ну так вот, - продолжал Абрахам, - Я сдавал этот тест без всякой подготовки. Просто я шел в кино и проходил мимо здания, где проходил отбор.
Вы скажете, что с меня должны были потребовать карточку - это верно, как раз в тот день я случайно захватил ее с собой. Если бы ее у меня не оказалось, я бы пошел в кино и не подыхал сегодня здесь в такой веселой компании.
С этим все молча согласились.
– Я ответил на вопросы и вижу - в конце три чистых страницы и надпись:
"Ответьте, пожалуйста, на этот вопрос как можно объективнее, используя не более 1500 слов". Вот черт, подумал я. Остальные вопросы были легкие.
– Ага, - хмыкнул Бейкер.
– Часто ли у вас бывает понос, и употребляете ли вы наркотики.
– Вот-вот. Я сидел над этим чертовым сочинением почти до конца, пока не вышел какой-то хмырь и не показал, что через пять минут нужно сдавать.
Тогда я взял и написал: "Я хочу принять участие в Длинном пути потому, что я бесполезен для общества, и мир без меня станет лучше. А если я вдруг выиграю, то повешу в каждой комнате своего особняка по Ван-Гогу и заведу шесть десятков первоклассных шлюх". Потом я еще подумал и приписал:
"Обязуюсь платить им пенсию по старости". Думаю, это их и добило. Через месяц мне сообщили, что я принят.
– И ты был доволен?
– спросил Колли Паркер.
– Трудно сказать. Все казалось, что это несерьезно. А потом было уже поздно. Одним прекрасным утром я проснулся Его Величеством Участником. Я смеялся и всем говорил, что откручу Майору яйца. Я ведь не знал тогда, что это он открутит мои, - Абрахам криво улыбнулся.
Среди участников прошел шепот, и Гэррети осмотрелся.