Дневная тень
Шрифт:
— Я… — начала Ирейн, думая, что поняла. На мгновение куски головоломки будто сложились в сложный рисунок… а потом стало ясно, что они не подходят друг к другу. — Почему ты говоришь, что у тебя ничего не осталось? Мы здесь, потому что должны закрыть разрыв. Кроме нас, никто другой не справится. Разве для тебя это не важно?
— Не знаю
— Если мы потерпим поражение, ты умрешь. Мы все умрем.
— Я больше не боюсь смерти. Я сотворил заклинание «Рассветный вор», я достиг того, что считал недостижимым. Я мечтал об этом, потому что знал: мне не суждено претворить свою
Не в силах больше сдерживаться, Ирейн влепила ему пощечину. Она вложила в нее всю свою ярость и всю боль. Однако лучше себя не почувствовала.
— Тогда живи ради кого-нибудь другого. Как насчет меня? Или твоего ребенка? — По ее щекам текли слезы. — Эгоистичный ублюдок!
Денсер схватил Ирейн за руку.
— Я сотворил заклинание, чтобы спасти всех!
— Ты сотворил «Рассветного вора» ради себя, — сердито возразила Ирейн, почувствовав, как ее вдруг охватило презрение к этому человеку. — Только удивительно, что ты не выпустил его на полную мощь. Почему бы не продемонстрировать истинный эгоизм и не взять нас всех в свою компанию? По крайней мере тебе не пришлось бы так себя жалеть.
Она встала, чтобы уйти, но его слова заставили ее замереть на месте.
— Я хотел так и сделать, но не мог, потому что люблю тебя.
Ирейн повернулась, желая врезать ему еще одну пощечину за то, что он смеет играть ее чувствами, однако что-то в его голосе ее остановило,
— Необычное заявление, — холодно проговорила она.
— Зато правдивое.
— Ты выбрал странный способ демонстрировать свои чувства.
Денсер посмотрел на нее, и его глаза засверкали в тусклом свете луны.
— Я не в силах быть тем, кто тебе сейчас нужен. Если честно, я считаю, что принес огромную жертву. Не только ради тебя, но и ради Воронов. Но тогда я не мог предать твою веру в меня. Не мог предать вас всех. И хотя «Рассветный вор» пытался соблазнить меня и заставить отдать ему весь мир, я не смог. — Он снова опустил глаза к земле.
Ирейн села рядом с ним, обняла его и принялась гладить щеку, которую ударила.
— А теперь у тебя появилось новое дело жизни, любовь моя, — прошептала она. — До сих пор ты учился разрушать, но мы с тобой кое-что создали. Ты должен сделать все, чтобы наш ребенок жил.
Неожиданно она поняла, что Денсер дрожит. Она не знала, от холода или волнения, но когда он повернулся к ней и взял ее руки в свои, у него в глазах стояли слезы.
— Я хочу этого больше всего на свете… а внутри у меня такое ощущение, будто меня обманули. Неужели ты не понимаешь? Сколько я себя помню, в моей жизни все было второстепенным по сравнению с этим проклятым заклинанием. Оно имело для меня такое огромное значение, что остального просто не существовало. Но его больше нет, и я лишился цели — ради чего продолжать жить, бороться с трудностями и побеждать. — Он провел рукой по ее щеке. — Я знаю, тебе больно это слышать, и понимаю, что так чувствовать не должен. А что если я больше никогда не смогу стать прежним? Что если не захочу ничего так же сильно, как хотел получить «Рассветного вора»?
— Захочешь, любовь
Она нежно поцеловала его, коснулась языком губ. И вдруг Денсер быстро обнял ее за плечи, потянул к себе. Ирейн готова была устремиться ему навстречу, однако оттолкнула его.
— Все не так просто, — сказала она, чувствуя, как пылают щеки и отчаянно колотится сердце в груди.
Их лица застыли напротив друг друга, и он улыбался ей знакомой, искренней улыбкой, которую она любила.
— Смотри, как здесь удобно. Мягкая трава, лунный свет, говор реки… Просто неприлично не использовать такую возможность.
— Ты не обращал на меня внимания много дней подряд…
— Нужно же когда-то начинать.
Денсер положил руку ей на грудь. Ирейн хотела отодвинуться, но не нашла в себе сил. Опускаясь на траву и чувствуя на губах его настойчивые поцелуи, она вроде бы услышала удаляющиеся в сторону лагеря шаги…
Ша-Каан отдыхал. Огненная трава ему надоела, и он проглотил только что убитого козла.
Он задумался о своем разговоре с Хирадом Холодное Сердце. Хотя его поразила сила человека, он продолжал сомневаться в правильности своего решения. Если ничего не получится, он будет жить дальше, но мысль о неминуемой смерти Хирада Холодное Сердце причиняла ему боль. Ставка сделана, а Ша-Каан никогда не относился к таким вещам легкомысленно.
Тем не менее пришла пора действовать. Он раздавил и проглотил остатки костей, заел их огненной травой и выбрался из Крылатого Приюта, велев призвать Каана, который ему понадобится.
Ша-Каан приблизился к реке и напился холодной воды. Туман над головой расступился, и возник большой молодой Каан, который, сложив крылья, приближался к земле. Он приземлился, его могучие когти вонзились в каменистый берег реки.
Великий Каан выпрямился, выгнув шею в формальном приветствии. Молодой Каан, демонстрируя уважение, опустил голову к земле.
Элу-Каан напоминал Ша-Каану самого себя в юные годы — сильный, могучий, уверенный в своих силах, однако всегда смущающийся в присутствии старших.
— Небеса приветствуют тебя, Элу-Каан.
— Ты оказал мне честь, призвав к себе, — ответил Элу.
— Есть задание. Насколько мне известно, твой драконер — маг, живущий в балийском городе Джулатса?
— Да, Великий Каан, хотя я не вступал с ним в контакт вот уже несколько циклов. Мне везло в сражениях. — Элу-Каан еще ниже склонил голову, хотя, как и следовало в подобной ситуации, очень собой гордился.
— Дело не в удаче. Тебя выручало мастерство. — Ша-Каан почувствовал, как молодого Каана переполняет радость от его похвалы. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты отправился в пространство между измерениями и поговорил со своим драконером — если сумеешь. Маги защитили университет при помощи энергии, взятой в измерении Арак. Боюсь, ворота отдают свое могущество Аракам, а я не могу позволить им беспрепятственно проникать в Балию. Выясни, сможешь ли ты воспользоваться своим порталом, но жизнью не рискуй. То, о чем я прошу, опасно. Как только почувствуешь их наступление, улетай. Они — серьезный враг.