Дневная тень
Шрифт:
Двести кавалеристов снова въехали в лагерь, топтали об-_ горевший брезент, окровавленные мечи поднимались и опускались на головы висминцев — простых рабочих и воинов, чей мир и спокойная жизнь превратились в самый настоящий ад. Стоя на тропе, лучники разбирались со всеми, кто мог представлять опасность, маги при помощи заклинаний крушили ограды, каменные сооружения, людей. Сражение закончилось за несколько минут.
Деррик сидел на коне во главе ликующего отряда, оглядывая уничтоженный лагерь неприятеля. Совсем, как в старые добрые времена, думал он.
Они поджидали
Возвращаясь в Терас, великий дракон спокойно летел в верхних слоях атмосферы навстречу ветру. Наики, очевидно, знали об этом, и он почувствовал их приближение справа и снизу, почувствовал до того, как воинственный клич разорвал тишину холодного неба.
Ша-Каан быстро развернулся и пошел в сторону атаковавшей его троицы, воспользовавшись тем, что он находился выше них, мог развить значительную скорость и выбрать удобный для себя угол нападения. Наики увидели его приближение и разделились: один теперь находился слева от Великого Казна, другой — справа, а третий — снизу, чтобы ввести его в заблуждение. Но он участвовал в таком количестве сражений, что смутить его было очень трудно. Он уже выбрал свою жертву и не сводил с не? глаз. Наик оказался маленьким, наверное, менее пятидесяти футов в длину, в два раза меньше самого Ша-Каана. Приближаясь к нему, Ша-Каан видел, что враг неправильно держит крылья, кроме того, он слишком широко расставил ноги, а его тело находилось не под тем углом относительно направления движения. Либо Наик слишком неопытен, либо…
Ша-Каан затормозил и попятился. В этот момент огненный залп опалил воздух прямо у него под брюхом, а второй чудом не угодил в цель. Разочарованные неудачей Наики, попытавшиеся заманить его в ловушку, промчались под брюхом старого дракона. Ша-Каан развернулся и понесся вслед за Наиком, который чуть не заманил его в западню, но не успел еще выправить свое тело.
Миновав двух атакующих, Ша-Каан открыл пасть и выплюнул струю пламени чуть левее себя, поразив крыло и бок Наика. Тот вздрогнул всем телом и взвыл от боли. В самом центре его правого крыла появилась огромная дыра, обожженная чешуя на боку вспучилась.
Не дожидаясь ответных действий, Ша-Каан на мгновение сложил крылья и устремился прочь от своих врагов, затеи круто взмыл вверх и чуть правее, повернув голову назад, чтобы видеть, что там происходит. Он разглядел только двоих Наиков.
Ша-Каан снова развернулся в воздухе, но опоздал на долю секунды. Сверху на него шел третий Наик, который целился в незащищенное брюхо. Понимая, что огненной струи не избежать, Ша-Каан прижал к телу крылья и стал ждать, когда придет боль. Пламя ударило в плечо и обожгло нижнюю часть шеи. Ша-Каан почувствовал, как оторвалась чешуя, открывая кожу, знал, что потерял скорость, но не хотел сдавать свои позиции, прекрасно понимая, где Наики атакуют его снова.
Когда враг проносился мимо, Ша-Каан открыл внешние жесткие веки, расправил крылья, стараясь не обращать внимания на жгучую боль, вытянул шею вдоль туловища и вцепился челюстями в крыло пролетавшего Наика. Более молодой дракон оказался очень сильным противником и чуть не вырвался, однако умение Ша-Каана сохранять равновесие в любых ситуациях родилось в многочисленных схватках. В результате
Ша-Каан издал громоподобный рев, исполненный ликования и боли, и широко расправил крылья. Прямо перед ним парил еще один Наик, который пытался решить, куда нанести удар. Справа повис раненый, но еще очень даже подвижный второй враг.
Пока они держались на расстоянии, однако Ша-Каан знал, что произойдет через несколько мгновений. По команде драконы сорвались с места и полетели — один вниз, другой вверх, а затем бросились в атаку. Старый, как мир, маневр, говорящий о том, что у драконов мало боевого опыта.
Жесткая броня часто играет решающую роль, и не один дракон погиб, забыв эту простую истину. Ша-Каан понимал, что ему не избежать столкновения сразу с обоими драконами, и потому приготовился к новой боли. Впрочем, он знал, что следует делать, чтобы максимально ее уменьшить. Он сбросил скорость, сложил крылья, вытянул шею вдоль живота и начал стремительно падать вниз.
Наик, находившийся над ним, быстро изменил угол атаки и выпустил струю пламени в спину Ша-Каану. Однако раненый дракон, паривший внизу, не успел среагировать, и Ша-Каан влетел в тело своего врага, схватил его хвостом за шею и принялся душить.
Наик задыхался, выпуская тонкие струи огня… Ша-Каан полностью контролировал его действия. Продолжая нестись к земле, он заставил молодого дракона потерять равновесие, а потом с близкого расстояния выплюнул струю пламени прямо ему в морду. Затем выпустил врага и, широко расправив крылья, отлетел в сторону, чувствуя, как протестуют мышцы шеи и спины, принявшие на себя удар. Он снова издал рычание, но на сей раз враг не ответил.
Видя, что сражение проиграно, последний Наик развернулся и бросился бежать. Ша-Каан наблюдал за тем, как темная тень исчезает среди облаков. Он не стал его преследовать, а снова взлетел повыше и направился, на этот раз значительно медленнее, в сторону Тераса, своих Родовых земель, и, что важнее всего, к столь необходимым ему потокам измерений в Зале Слияний.
Вороны вышли в путь только после полудня. После контакта с Ша-Кааном Хирад чувствовал усталость и страшный голод. Фрон и Уилл скрылись в кустах и вскоре вернулись с четырьмя кроликами и парой диких голубей. Уилл их приготовил на сковороде в соусе из зерна, отыскавшегося в мешке
Безымянного, овощей, которые он нашел на берегу реки, и каких-то пахучих трав.
Получилось вполне приличное жаркое, но Хирад вдруг понял, что отчаянно скучает по хлебу. А еще ему ужасно не хватало эля и вина.
— Как же давно я не пил ничего приличного, — проворчал он.
— Да, я потерял кучу денег из-за того, что ты столько времени не заезжал в мою гостиницу, — заметил Безымянный.
Хирад посмотрел на него, надеясь, что тот шутит, но вид у Безымянного был совершенно серьезный. Им всем не хватало Корины, а Безымянный явно скучал по «Скворечнику», бару, которым владел вместе с Томом, хозяином гостиницы. Сейчас Хирад отдал бы все, что у него есть, за возможность задрать ноги у огня в дальней комнате с бокалом вина в руке и тарелкой с мясом и сыром на коленях.