Дневник
Шрифт:
Затем прибыли бумажные стаканчики и обертки от фаст-фуда. Автомобильные гудки и длинные очереди за местом для стоянки. Использованные подгузники, оставленные людьми в песке. Остров катился под откос до нынешнего года, когда Тэбби исполнилось тринадцать, когда Мисти вышла в гараж и обнаружила Питера, уснувшего в машине с пустым топливным баком. Когда люди начали звонить, сообщая, что у них пропадают бельевые кладовки, гостевые спальни. Когда Энждел Делапорт попал точно туда, куда мечтал все время. В койку ее мужа.
В твою койку.
Энджел лежит
А Мисти осталась ни с чем. Тэбби — нет. Вдохновения — нет.
Просто на заметку, Мисти никогда никому об этом не рассказывала, но Питер собрал чемодан и спрятал его в багажник машины. Чемодан в дорогу, смена белья для преисподней. Это всегда казалось бессмысленным. Что Питер ни делал все последние три года — ни в чем не было особого смысла.
За чердачным окошком, внизу, на пляже, в волнах плещутся дети. На одном из мальчиков цветастая белая рубашка и черные штаны. Он обращается к другому пареньку, в одних футбольных шортах. Они передают друг другу сигарету, затягиваясь по очереди. У мальчика в цветастой рубашке черные волосы, такие короткие, что их едва можно убрать за уши.
На подоконнике — обувной коробок Тэбби с бижутерией. Браслеты, осиротевшие сережки и поцарапанные старые броши. Питеровы украшения. Грохочущие в коробке с рассыпанным пластмассовым жемчугом и стеклянными бриллиантами.
Мисти смотрит из окна на пляж, на то место, где она в последний раз видела Тэбби. Где это случилось. У мальчика с короткими черными волосами сережка, что-то, переливающееся красным и золотым. И Мисти, неслышно ни для кого, произносит:
— Тэбби.
Пальцы Мисти вцепляются в подоконник, она высовывает голову и плечи наружу и зовет:
— Тэбби?
Высунувшись из окна почти наполовину, рискуя вот-вот выпасть с высоты пяти этажей на гостиничное крыльцо, Мисти орет:
— Тэбби!
И это она. Это Тэбби. С подстриженными волосами. Флиртует с каким-то парнем. Курит.
Мальчик спокойно затягивается сигаретой и возвращает ее назад. Встряхивает волосами и смеется, прикрывая рукой рот. Его волосы в ветре океана — как реющий черный флаг.
Волны шипят и бьются.
Ее волосы. Твои волосы.
Мисти протискивается в окошко, и обувная коробка вываливается наружу. Коробка скользит по гонту крыши. Ударяется о водосток и распахивается, и разлетаются украшения. Падают, сверкая красным, желтым и зеленым, ярко вспыхивая фейерверком и падая, как едва не упала Мисти, — вниз, рассыпаясь по бетонному покрытию гостиничного крыльца.
Только сотня фунтов гипсовой повязки, заключенной в гипс ноги, мешают ей вывалиться в окно. Потом ее обхватывает пара рук, и чей-то голос просит:
— Мисти, не надо.
Кто-то оттаскивает ее прочь, — и это Полетт. Меню обслуживания номеров упало на пол. Руки Полетт обвивают ее сзади. Руки Полетт смыкаются, и она дергает Мисти, вертит ее у недвижной гири, у гипсовой повязки во всю ногу, тыкает ее лицом в ковер, заляпанный краской.
Пыхтя, пыхтя и перетаскивая огромную гипсовую ногу,
— Там была Тэбби, — говорит Мисти. — На улице.
Ее катетер снова выдернулся, повсюду разбрызгалась моча.
Полетт поднимается на ноги. Корчит гримасу, ее мышца смеха туго собирает лицо в складки у носа, когда она вытирает руки о темную юбку. Она старательно заправляет блузку под пояс и возражает:
— Нет, Мисти. Не было, — и подбирает меню обслуживания номеров.
Мисти нужно спуститься вниз. Выйти на улицу. Ей нужно разыскать Тэбби. Полетт должна помочь поднять гипс. Им нужно позвать доктора Туше, который его срежет.
А Полетт мотает головой и говорит:
— Если тебе снимут гипс, ты на всю жизнь останешься калекой, — идет к окну и закрывает его. Запирает, и задергивает занавески.
А Мисти просит с пола:
— Ну пожалуйста. Полетт, помоги же.
Но Полетт постукивает ногой. Выуживает планшетку для заказов из бокового кармана юбки и сообщает:
— Треска на кухне кончилась.
И, просто на заметку, Мисти по-прежнему в западне.
Мисти в западне, но ее ребенок, возможно, жив.
Твой ребенок.
— Бифштекс, — заказывает Мисти.
Мисти нужен самый жирный кусок мяса, который у них есть. Хорошо прожаренный — то, что надо.
24 августа
НА САМОМ ДЕЛЕ МИСТИ НУЖЕН столовый нож.
Ей нужен нож с зазубренным лезвием, чтобы распилить этот гипс на ноге, и ей нужно, чтобы после ужина Полетт не заметила пропажу ножа с подноса. Полетт не замечает, да еще не запирает дверь снаружи. Кому оно надо, если Мисти стреножена тонной сраного гипса.
Всю ночь, в постели, Мисти долбит и рубит. Мисти пилит гипс. Ковыряет лезвием ножа, и счищает гипсовые обрезки в руку, швыряя их под кровать.
Мисти — узница, делающая подкоп из крошечной темницы, — темницы, которую Тэбби раскрасила птичками и цветами.
Время до полночи уходит на разрез от пояса до середины бедра. Нож все соскальзывает, режет и колет ногу. Ко времени, когда Мисти добирается до колена, она проваливается в сон. Заляпанная и залепленная высохшей кровью. Присохнув к постельному белью. В три утра она только на полпути по лодыжке. Она почти свободна — но она засыпает.
Что-то будит ее; нож остался в руке.
Еще один самый долгий день в году. Снова.
Шум был от хлопнувшей на стоянке дверцы автомобиля. Придерживая расщепленный гипс, Мисти удается прихромать к окну и выглянуть. Это бежевая казенная машина округа детектива Стилтона. На улице его нет, так что он, наверное, в вестибюле гостиницы. Может быть, ищет ее.
Может быть, найдет ее в этот раз.
Мисти снова берется за рубку столовым ножом. Кромсая в полусне, колет себя в икроножную мышцу. Выплескивается кровь, темно-красная на белой-белой коже от очень долгого пребывания ноги взаперти. Мисти снова рубит и попадает себе в голень — лезвие пронзает тонкую кожу, натыкаясь на кость.