Дневные
Шрифт:
Потом он испустил вопль, пробравший до костей, и Клэр не стала ждать, чтобы увидеть, погонится ли тот за ней.
Она просто оставила Амелию позади и побежала.
Глава 7
Она была на полпути к лестнице, когда существо вырвалось из двери, по-прежнему жутко воя, и Клэр побежала со всех ног. Она не могла позволить ему поймать ее. Он гнался за запахом крови Амелии на ней и отнесется к ней как к вампиру - разорвет в клочья, думая, что она исцелится.
Но конечно она не могла. Если он поймает ее, все будет
– Шейн!
– закричала Клэр, когда достигла лестницы и помчалась вниз. Она не ощущала царапины, ушибы, растянутые мышцы, которые, как была уверена, получила, скатившись по лестнице скрытой комнаты. Она заплатит за это позже, а пока ее паника перекрывала все нормальные чувства. По крайней мере ничего не было сломано; она все еще могла распределить вес на обе ноги. Это было все, что имело значение.
Шейн стоял у подножия лестницы с тяжелой сумкой оружия, уставившись на нее. Он не двигался. И выглядел... странно.
– Шейн!
– снова позвала она и оглянулась через плечо. Она видела монстра в поле своего зрения, желтые глаза, блестящие когти и остатки нелепого сарафана.
– Шейн, мне нужно оружие!
– Ее пока даже не заботило, что это было. Для научного подхода не было времени.
Но Шейн не двигался. Нет. Теперь двигался - с грохотом уронил сумку на деревянный пол.
Что-то происходило с ним. Его глаза...
Он менялся. О нет. В толчее событий она забыла. Забыла, какой эффект на него окажет встреча лицом к лицу с вампиром...
... или тем, кто так же пахнет.
Он закрыл глаза, и когда они снова открылись, они блестели кислотно-желтым, с зрачками, уменьшившимися в вертикальные щелочки.
Когти прорвались из кончиков пальцев, как в кошмарной версии супергероя, но то, чем он становился, было еще хуже, и в вое, вырвавшемся из его горла, не было ничего, кроме ярости и животного гнева.
Клэр закричала, криком горя, гнева, ярости и страха, и сделала единственное, что могла - она бросилась вниз, пытаясь пройти мимо него, прежде чем он полностью изменится. Они забрали Шейна. Еще хуже было то, что он был близко, он был быстрым, и у нее был только самый крошечный шанс ускользнуть от него. Единственное, что было в ее пользу, это то, что изменение только началось, и он до сих пор был сбит с толку и ему было больно.
У нее не было выбора, кроме как сбежать от него.
– Прошу тебя, - прошептала она. На глаза навернулись слезы от ужаса и душевной боли, потому что не могла помочь и чувствовала страх от того, что с ним происходит и какую боль он испытывает.
– Прошу тебя, Шейн, это я. Клэр.
Он быстро менялся, и ничего не осталось в глазах, кроме чистого инстинкта и ярости. Его одежда затрудняла его изменение, но недолго; его когти разрывали жесткую ткань его джинсов.
Клэр сделала глубокий вдох, схватилась обеими руками за перила и перепрыгнула через них, как это делал Шейн миллион раз. Она приземлилась на кресло Майкла и
Шейн завыл позади нее, и когда она оглянулась, то увидела, что он почти полностью стал цербером, мышцы группировались и смещались, он опустился на четвереньки. Он больше не походил на человека.
Она видела все в спешке, потому что он прыжком преодолел разделявшее их расстояние, чтобы ударить ее в грудь.
Она каким-то образом вклинила между ними руки, касаясь кожи - нет, больше не кожи, меха, жесткого и грубого - и рот Шейна - морда - открылся, зубы были острые и нескончаемые, и она знала, что вот-вот умрет.
И она закрыла глаза, чтобы не видеть этого.
Он издал звук, который откликнулся внутри нее - пронзительный вой боли и тоски. Она почувствовала влажное тепло его дыхания на шее и заставила себя открыть глаза и посмотреть в его.
– Это я, - прошептала она.
– Шейн. Это я.
Он зарычал, но рык снова превратился в вой, а затем его тело напряглось, и она думала, вот он, конец. Она рисковала своей жизнью, и на этот раз, наконец, потеряла ее. Она не боялась - шок уже полностью овладел ею, чтобы защитить от этого. Но ей было грустно. Грустно, что из всех людей это будет Шейн. Грустно, что ему придется жить с этим после всех потерь, что он перенес в своей жизни.
Она чувствовала, как двигается его тело, и ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он не прыгнул на нее, а ушел.
Ушел, столкнувшись со вторым цербером, который прыгнул на нее с лестницы.
Они запутались в рычащую беспощадную груду на полу возле дивана.
Она не ждала, чтобы увидеть, кто победит; против его инстинктов, против программирования, бегущего по его венам, Шейн дал ей шанс, и это все, чего она могла просить. Она должна идти, несмотря ни на что, и увести их от Амелии так далеко, как только могла.
Дом был на ее стороне, потому что когда она пронеслась через кухонную дверь, из раковины забрызгала вода, как будто разорвалась труба, и ударила ее прямо в лицо и грудь, обливая ее и отмывая с нее кровь Амелии. Она на мгновение остановилась, чтобы лихорадочно промыть кожу, и затем вода выключилась, когда она схватила одну из любимых Шейном гранат для тушения пожаров. Только она вооружилась ею, как кухонная дверь резко открылась и внутрь завалились Шейн и другая гончая. Она бросила гранату прямо в них и открыла заднюю дверь, граната упала прямо перед ногами Шейна и взорвалась удушающим облаком белого порошка, который мерцал и клубился в воздухе.
Это их хорошо отвлекло, и она в полной мере воспользовалась этим, чтобы убежать, быстро, во двор и на улицу.
Горели уличные фонари, мерцая золотистым светом, и она обдумывала вариант обратиться к соседу за помощью - но она не знала кому - если таковые вообще имеются - можно больше доверять. (Не то чтобы они все заслуживают доверия, если честно). Автомобиль Шейна должен быть спрятан где-то в доме Дженны, но она не спросила его, где его найти, и у нее не было времени играть в прятки, не сегодня. Полиция ищет ее, и теперь они - а кто они? Адские псы? Оборотни?
– напали на ее след.