Дни мародёров

-Joy-

— Что делать?! — парень обернулся, бросив на нее короткий шаловливый взгляд. — Ты — держаться за меня покрепче, малышка! А я — надирать бобрам их пушистый зад!

— Что?!

Сириус повернул какой-то рычажок, нажал на несколько кнопок и всем телом приник к сидению. Алиса с ужасом почувствовала, как мотоцикл мягко отрывается от гудящей под ними, ревущей, рычащей земли. Отчаянно вцепившись в Сириуса и руками, и ногами, она зажмурилась и спрятала лицо в кожаной куртке. Ветер яростно набросился на нее, пытаясь сдернуть с сидения и швырнуть на быстро ускользающую вниз землю. Сириус счастливо взвыл — прямо как американский койот. Алиса

приоткрыла слезящиеся глаза и решилась взглянуть вниз, хотя ветер был такой сильный, что смотреть было тяжело. Фура съехала с дороги, неуклюже искривившись на обочине. Водитель торопливо выбрался из нее и ошалело уставился на удаляющийся вверх мотоцикл, закрыв рукой глаза от солнца и открыв рот. Звук мотора взлетающего в воздух мотоцикла был таким громким, словно это был вовсе не мотоцикл, а маленький самолет. Но Фрэнк все равно услышал, как на него пролился громкий рассыпчатый хохот.

*ZZ Top — Bad to the Bone

====== О том, как важно не быть Малфой ======

...31 июля 1977 года...

Нарцисса Блэк

Длинное шелковое платье было слишком тесно схвачено под грудью и мешало нормально дышать. Нарциссе ужасно хотелось вылезти из него и одеть на себя легкий льняной сарафанчик, в котором она ходила все утро. Вообще-то она любила шелковые наряды. Но сейчас от соприкосновения с гладкой тканью по коже бегали мурашки.

Предсвадебное волнение, казалось, пропитало в доме каждую салфетку и подушку. Тонко пахло цветами и новыми скатертями. Внизу на кухне позвякивала посуда. Звонкие голоса гостей были хорошо слышны даже на третьем этаже.

Все ждали свадьбы и радовались.

Все, кроме нее.

— Боишься, сестренка? — игриво спросила Белла. Она лежала, развалившись, прямо в платье на так и не убранной после сна кровати Нарциссы. Черное платье с пышной юбкой на сетке легкомысленно смялось, копна смоляных кудрей, рассыпавшаяся по белоснежной простыни, напоминала клубок маленьких тонких гадюк на снегу. Широкую талию стягивал тугой черный корсет, подпирающий высокую, выразительно подчеркнутую с помощью декольте грудь. Полные белые руки были плотно обтянуты черной сеткой, пальцы с длинными черными ногтями унизали крупные кольца. Повернув к сестре бледное лицо с кипящими, как смола, черными глазами, она надула черные губки.

— Ты выглядишь как утопленница, — нежно проговорила она и одобрительно кивнула. — Мне нравится.

Нарцисса подняла с туалетного столика изумительное колье из белого лунного камня и прижала его к теплой шее. Крохотные холодные камушки удобно разместились в мягких ямках на выпирающей ключице. Девушка прерывисто вздохнула и потрогала украшение рукой.

«Сегодня я выхожу замуж».

Эти простые и понятные слова, звучащие для девушек всего мира, как молитва, кружились вокруг Нарциссы, словно осы. И жалили каждый раз, когда она отвлекалась и успокаивалась.

В пределах Хогвартса она не имела ничего против Люциуса Малфоя. Каждое утро они вежливо здоровались на выходе из гостиной, завтракали и обедали за одним столом, проводили вечера в одном помещении, сидели на одних и тех же диванах и за одними и теми же партами в одних и тех же классных комнатах, сдавали экзамены, ходили в Хогсмид, на праздничные встречи в Клубе Слизней и матчи по квиддичу. Изредка обменивались парой общих фраз. Но на этом их отношения заканчивались. Едва ли они вспомнили бы друг о друге после школы, и со временем они так же легко и просто состарились

бы, даже не запомнив имени друг друга.

Но, вслед за учебным годом всякий раз неизбежно наступало лето и для Нарциссы Блэк начиналось самое мучительное время во всем году. Родители на целый месяц отправляли ее в Сан-Себастьян, в летнюю резиденцию Малфоев, где их с Люциусом сажали в одной комнате, запирали, как муравьев под стеклом и заставляли проводить вместе все свободное время, всё надеясь и ожидая, что они вдруг влюбятся и спарятся.

И миссис Малфой с её ледяными глазами и сладкими улыбками, и безвольная мать Нарциссы, и их многочисленные подружки — все они ожидали, что долгожданная искра вот-вот проскочит между Нарциссой и Люциусом, что они влюбятся прямо во время партии в волшебный теннис... но за все десять лет партий в теннис, прогулок по пляжу, чаепитий и вечерних игр в бридж, эта искра так и не проскочила, хотя в семье все упорно поддерживали легенду о том, что между юной Блэк и молодым Малфоем цветет то самое, первое нежное чувство. И когда заботливые матери отправляли своих отпрысков прогуляться по пляжу, все эти родственники принимались понимающе переглядываться и поджимать губы в улыбке. Нарциссе же при виде этих улыбок и многозначительно выпученных глаз хотелось топать ногами и визжать, но она лишь опускала ресницы.

Потому что только так может выражать свои чувства будущая счастливая невеста...

— Мерлин... что я здесь делаю? — тихо проговорила она, большими глазами глядя на свое ослепительно прекрасное отражение.

«Может быть, сбежать?»

От этой мысли стало вдруг легко и приятно.

Нарцисса посмотрела на запертую дверь.

— Ты говоришь со мной? — игриво спросила Белла, переворачиваясь на живот и болтая в воздухе ногами в зашнурованных туфлях на чудовищно высоком каблуке.

— Нет, Белла, не с тобой, — Нарцисса взяла из шкатулки сережки-капельки и вдела их в уши. Руки так немилосердно тряслись, что она несколько раз случайно воткнула иглу в чувствительную мочку.

Белла беззвучно засмеялась, облизывая передние зубы, и хищно посмотрела на прямую, как струна, сестру. Казалось, коснись ее пальцем, и она зазвенит. Или порвется.

— Зря, Цисси. Между прочим, я уже замужем, — несмотря на то, что Нарцисса не смотрела на нее, Белла повертела левой рукой. — Я старше и лучше знаю жизнь. И могу рассказать тебе много чего.

— Много чего важного?

— Много чего интересного. Много чего интересного и важного.

— Правда? — Нарцисса говорила по инерции. — И что же?

— Я знаю, сестра, тебе страшно, — Белла со вздохом провела ладонями по постели, нежась на мягкой простыне.

Нарцисса со стуком захлопнула шкатулку, в которой хранила украшения, и стремительно обернулась.

— Мне не страшно, — она захотела потереть лоб, но вовремя спохватилась и просто сжала руку в кулак. — Я... нервничаю... возможно... но мне не страшно. Почему мне должно быть страшно?

Привычная светская улыбка заморозила волнение на ее лице.

Белла взглянула на нее и вдруг резво подтянула ноги к коленям, поднимаясь. Неуклюже пройдясь прямо по простыни, она с громким стуком соскочила на пол.

— Я знаю, чего ты боишься, — проговорила она, приблизив губы к лицу сестры. Можно было подумать, будто она захотела ее поцеловать.

— Да? И чего же? — спросила Нарцисса, выпрямляя спину и настороженно глядя за тем, как сестра принимается описывать вокруг нее круги.