Дни мародёров
Шрифт:
— Нет, — закончив дело, Джеймс привел себя в порядок и застегнул штаны. — Это не месть. Я просто дал ему понять всё, что о нем думаю. Надеюсь, он меня услышал.
Пару мгновений они молчали.
— Ты тоже слышал эти крики.
Сириус кивнул.
— Думаешь снова кто-то пострадал? Кто-то из учеников? — тихо спросил Сохатый.
Сириус пожал плечами.
— Есть только один способ узнать это, верно? Но перед этим нам надо выбраться отсюда. А без Хагрида мы точно вляпаемся в очередную ловушку Валери, — он оглянулся и взглянул
— Да, небольшая помощь не помешает...
И едва он произнес это, как вдруг кое-что случилось.
Сначала они услышали тихий, тающий вздох. Казалось, что его издает сама ночь.
А потом вдруг ночь вспыхнула, озаренная редкой цепью светящихся голубых огоньков, тянущейся от одной из гробниц куда-то вглубь леса.
Сириус и Джеймс вытаращились друг на друга, а потом дружно оглянулись на статую Кандиды Когтевран.
Волшебница всё так же смотрела в ночь.
— Я знал, что понравился ей, — весело заявил Сириус и отвесил волшебнице поклон: — Спасибо, миледи!
Стоило коснуться огонька Кандиды — как он мгновенно таял с каким-то пугающим и одновременном чарующим потусторонним вздохом. Джеймс забавлялся как ребенок — забегал вперед и пытался поймать один из них, но огоньки упрямо ускользали из его рук и таяли только когда они проходили сквозь них все вместе. Удивительно, но пока они шли, цепляясь за её путеводную нить, им не попалось ни одного охотника.
На границе с Запретным лесом мерцающая в темноте нить вдруг раздвоилась — одна её часть вела вправо, в сторону Хогсмида, другая — прямо, в сторону замка.
Кандида явно пыталась подать им знак.
Следуя ему, Питер повел Ремуса в Визжащую Хижину, а они с Джеймсом послушно последовали за огнями, на всякий случай вытащив волшебные палочки.
— Я чувствую себя идиотом, — прошептал Сириус спустя сорок минут пути.
Нить вилась, закручиваясь и вместо того, чтобы вывести их к замку, уводила их в лес...
— Мы доверились каким-то светлячкам, а вдруг это болотники? — он сердито махнул рукой и очередной огонёк растаял, испустив томный вздох. — И мы сейчас провалимся в трясину по самые...
— Ш-ш!
Джеймс вскинул руку.
Они замерли и тут и Сириус услышал этот звук — хруст веток под чьими-то ногами.
И едва он услышал этот звук, нить Кандиды вдруг разом погасла. Воцарилась абсолютная тишина и темнота. Облизав губы, Сириус покрепче сжал палочку и оглянулся, жадно вглядываясь в темноту.
Пару мгновений ничего не происходило. Лес молчал и было слышно только сопение Джеймса рядом.
А потом кустарник, который они держали на прицеле закачался, затрещал из него вырвалась Мэри Макдональд собственной персоной.
— Мэри?!
В первую секунду Джеймс подумал, что рехнулся и у него начались галлюцинации.
Ведь Мэри Макдональд не может быть здесь! Она спит в башне Гриффиндора, он сам отправил её туда перед тем,
И тем не менее, это была она. Из одежды на ней была только ночная сорочка до колен и школьный гриффиндорский халат. Ноги её были изодраны, она потеряла тапочек, лицо блестело от пота и слез, на щеке чернела глубокая рана, а каштановая грива волос собрала в себя половину лесной паутины. Увидев их с Сириусом, Мэри похоже, тоже решила, что чокнулась. Сначала она замерла как вкопанная — прямо как лань перед дулом охотника. А потом Мэри вся как-то странно обмякла, раскисла, расквасилась и чуть было не шлепнулась в грязь — если бы Джеймс не кинулся вперед и не подхватил её под руки.
— Всё, всё уже хорошо, я здесь, — говорил он, крепко обнимая девушку. Мэри колотило как в лихорадке, она цеплялась за его куртку, рубашку, футболку, так, словно пыталась забраться ему под одежду и страшно рыдала, всхлипывая, глотая слезы и одновременно пытаясь сказать что-то.
Отчаявшись понять хоть что-нибудь, Джеймс сжал плечи девушки, силой отстранил её от себя и заглянул ей в глаза.
— Мэри...Мэри, успокойся, ты не ранена?
Она замотала головой, глядя на него из-за плотной пелены слез.
Он взял её лицо в ладони.
— Мэри, кто это сделал?! Это были слизеринцы? Кто? Нотт? Снейп?
Девушка закачала головой, глаза её снова наполнились влагой, губы искривились.
— Я не помню...я ничего не зн-знаю...я б-была в б-башне...а потом...и они...а я здесь...так страшно....
Слова потонули в новых рыданиях.
Тяжело вздохнув, Джеймс снова привлек её к себе и оглянулся на Сириуса. Тот смотрел на Мэри со смесью тревоги и жалости. Лицо у него было цвета свежего пергамента. Поймав взгляд Джеймса, он покачал головой.
Джеймс подавил очередной вздох и покрепче обнял бедную девушку.
— Ну всё, Эм, не плачь... я тебя теперь не оставлю, обещаю.
В эту секунду он говорил это от всего сердца, но тут же почувствовал досаду из-за данного обещания.
Мэри ничего не заметила и только держалась за него, часто, рвано вздыхая.
— Ну всё, посмотри на меня... — он поднял её голову за подбородок и поцеловал дрожащие, холодные губы. — Мы идем домой.
— Стало быть, вы не помните, кто напал на вас?
Они были в кабинете Дамблдора.
Мэри сидела в кресле перед директором. Она уже немного успокоилась и только шмыгала носом, но при теплом свете директорского камина все её ссадины и веточки в волосах выглядели ещё печальнее, чем при свете палочки в лесу. Хорошо хоть куртка Джеймса, в которую она зябко куталась, скрывала порванную ночную одежду.
Дамблдор сидел за своим столом, в темно-синем халате и ночной шапочке. Рядом с ним стояла встревоженная, бледная Макгонагалл в рабочей мантии. Под глазами у неё залегли тени — кажется, она совсем не спала этой ночью.