Дни мародёров

-Joy-

— Нет, — закончив дело, Джеймс привел себя в порядок и застегнул штаны. — Это не месть. Я просто дал ему понять всё, что о нем думаю. Надеюсь, он меня услышал.

Пару мгновений они молчали.

— Ты тоже слышал эти крики.

Сириус кивнул.

— Думаешь снова кто-то пострадал? Кто-то из учеников? — тихо спросил Сохатый.

Сириус пожал плечами.

— Есть только один способ узнать это, верно? Но перед этим нам надо выбраться отсюда. А без Хагрида мы точно вляпаемся в очередную ловушку Валери, — он оглянулся и взглянул

на Ремуса, который вместе с Питером поднимался по крутому спуску. — Ещё одного удара Лунатик точно не выдержит.

— Да, небольшая помощь не помешает...

И едва он произнес это, как вдруг кое-что случилось.

Сначала они услышали тихий, тающий вздох. Казалось, что его издает сама ночь.

А потом вдруг ночь вспыхнула, озаренная редкой цепью светящихся голубых огоньков, тянущейся от одной из гробниц куда-то вглубь леса.

Сириус и Джеймс вытаращились друг на друга, а потом дружно оглянулись на статую Кандиды Когтевран.

Волшебница всё так же смотрела в ночь.

— Я знал, что понравился ей, — весело заявил Сириус и отвесил волшебнице поклон: — Спасибо, миледи!

Стоило коснуться огонька Кандиды — как он мгновенно таял с каким-то пугающим и одновременном чарующим потусторонним вздохом. Джеймс забавлялся как ребенок — забегал вперед и пытался поймать один из них, но огоньки упрямо ускользали из его рук и таяли только когда они проходили сквозь них все вместе. Удивительно, но пока они шли, цепляясь за её путеводную нить, им не попалось ни одного охотника.

На границе с Запретным лесом мерцающая в темноте нить вдруг раздвоилась — одна её часть вела вправо, в сторону Хогсмида, другая — прямо, в сторону замка.

Кандида явно пыталась подать им знак.

Следуя ему, Питер повел Ремуса в Визжащую Хижину, а они с Джеймсом послушно последовали за огнями, на всякий случай вытащив волшебные палочки.

— Я чувствую себя идиотом, — прошептал Сириус спустя сорок минут пути.

Нить вилась, закручиваясь и вместо того, чтобы вывести их к замку, уводила их в лес...

— Мы доверились каким-то светлячкам, а вдруг это болотники? — он сердито махнул рукой и очередной огонёк растаял, испустив томный вздох. — И мы сейчас провалимся в трясину по самые...

— Ш-ш!

Джеймс вскинул руку.

Они замерли и тут и Сириус услышал этот звук — хруст веток под чьими-то ногами.

И едва он услышал этот звук, нить Кандиды вдруг разом погасла. Воцарилась абсолютная тишина и темнота. Облизав губы, Сириус покрепче сжал палочку и оглянулся, жадно вглядываясь в темноту.

Пару мгновений ничего не происходило. Лес молчал и было слышно только сопение Джеймса рядом.

А потом кустарник, который они держали на прицеле закачался, затрещал из него вырвалась Мэри Макдональд собственной персоной.

— Мэри?!

В первую секунду Джеймс подумал, что рехнулся и у него начались галлюцинации.

Ведь Мэри Макдональд не может быть здесь! Она спит в башне Гриффиндора, он сам отправил её туда перед тем,

как они с парнями выбрались из общей комнаты, она в безопасности! Это не может быть она...

И тем не менее, это была она. Из одежды на ней была только ночная сорочка до колен и школьный гриффиндорский халат. Ноги её были изодраны, она потеряла тапочек, лицо блестело от пота и слез, на щеке чернела глубокая рана, а каштановая грива волос собрала в себя половину лесной паутины. Увидев их с Сириусом, Мэри похоже, тоже решила, что чокнулась. Сначала она замерла как вкопанная — прямо как лань перед дулом охотника. А потом Мэри вся как-то странно обмякла, раскисла, расквасилась и чуть было не шлепнулась в грязь — если бы Джеймс не кинулся вперед и не подхватил её под руки.

— Всё, всё уже хорошо, я здесь, — говорил он, крепко обнимая девушку. Мэри колотило как в лихорадке, она цеплялась за его куртку, рубашку, футболку, так, словно пыталась забраться ему под одежду и страшно рыдала, всхлипывая, глотая слезы и одновременно пытаясь сказать что-то.

Отчаявшись понять хоть что-нибудь, Джеймс сжал плечи девушки, силой отстранил её от себя и заглянул ей в глаза.

— Мэри...Мэри, успокойся, ты не ранена?

Она замотала головой, глядя на него из-за плотной пелены слез.

Он взял её лицо в ладони.

— Мэри, кто это сделал?! Это были слизеринцы? Кто? Нотт? Снейп?

Девушка закачала головой, глаза её снова наполнились влагой, губы искривились.

— Я не помню...я ничего не зн-знаю...я б-была в б-башне...а потом...и они...а я здесь...так страшно....

Слова потонули в новых рыданиях.

Тяжело вздохнув, Джеймс снова привлек её к себе и оглянулся на Сириуса. Тот смотрел на Мэри со смесью тревоги и жалости. Лицо у него было цвета свежего пергамента. Поймав взгляд Джеймса, он покачал головой.

Джеймс подавил очередной вздох и покрепче обнял бедную девушку.

— Ну всё, Эм, не плачь... я тебя теперь не оставлю, обещаю.

В эту секунду он говорил это от всего сердца, но тут же почувствовал досаду из-за данного обещания.

Мэри ничего не заметила и только держалась за него, часто, рвано вздыхая.

— Ну всё, посмотри на меня... — он поднял её голову за подбородок и поцеловал дрожащие, холодные губы. — Мы идем домой.

— Стало быть, вы не помните, кто напал на вас?

Они были в кабинете Дамблдора.

Мэри сидела в кресле перед директором. Она уже немного успокоилась и только шмыгала носом, но при теплом свете директорского камина все её ссадины и веточки в волосах выглядели ещё печальнее, чем при свете палочки в лесу. Хорошо хоть куртка Джеймса, в которую она зябко куталась, скрывала порванную ночную одежду.

Дамблдор сидел за своим столом, в темно-синем халате и ночной шапочке. Рядом с ним стояла встревоженная, бледная Макгонагалл в рабочей мантии. Под глазами у неё залегли тени — кажется, она совсем не спала этой ночью.